Кормчим был племянник Хродвальда. Тот самый, чье имя молодой ярл никак не мог вспомнить. Да, чего таить, так и не вспомнил, пока не ему не подсказал Торвальд.

Мать их племянника, Эфа была рабыней с юга. Её не купили в честной сделке, за неё заплатили огнем и сталью в набеге. И была она не из простой семьи, оттого годилась мало на что, кроме как греть постель. Вальдгарду она глянулась. Ему было тогда не больше тринадцати, и он только пробовал жизнь. И как это часто бывает в юности, все новое казалось ему удивительным, и самым важным. Она прислуживала ему лет пять, прежде чем Вальдгард впервые ушел в поход. Она успела родить брату Хродвальда двух детей, и остальные братья закрывали глаза на то, что она не работает. Трудно сказать, что она думала о себе, но когда Вальдгард пришел с похода, и привез женщину, что радовала его больше, Торвальд отправил Эфу на кухню. И она стала вести себя не по своему положению. Вальдгард остался в стороне. Он любил так делать, оставляя Торвальду решение проблем на земле. Торвальд подождал, пока Вальдгард снова не уйдет в поход, и несколько раз ударив Эфу ладонью по лицу, не сильно, только для острастки, отправил её на дальний стадир. Пару раз Эфа ловила Хродвальда, и жаловалась ему на свою жизнь. Но Хродвальд знал — у этой женщин всегда будут трудности. И нет ничего опрометчивее, чем идти на поводу у рабыни. И потому всегда кивал, обещал помочь, и никогда ничего не делал. И вот теперь, её сын достаточно вырос, чтобы самому идти в походы. И судя по его броне и топорам, Эфа вовсе не так бедствовала, как говорила. И она назвала сына Вальдгардом, именем его отца. Это не подходящее имя для раба, и никто его так не звал. Но и запретить называть человека именем его отца, тоже было бы не правильно. Эфа была похожа на викинга, она явно хотела больше того, что имела и что ей полагалось. Вот только, она не готова была платить за это железом и кровью. Хродвальд задумался, вспоминая поведение своего племянника в бою. Не затаил ли он зло против своих родичей? Не отравила ли ему его мысли его мать, Эфа? Она любила обвинять в своих бедах всех вокруг. Хродвальд посмотрел на молодого Вальдгарда. Тот счастливо улыбался, ворочая веслом. Фьорд сейчас был широк, и вести драккар было легко. Позже, когда они дойдут до узких и опасных мест, Хродвальд сам встанет за руль. Но Вальдгард раздулся от своей важности так, словно он в одиночку разграбил южный город. Сколько ему сейчас? Пятнадцать? Может даже семнадцать, и он ровесник Хродвальда. Но точно не старше, хотя шрамы на лице и придавали ему вид бывалый.

Интересно, ведь сев за весло драккара Хродвальда, Вальдгард стал свободным. А вернувшись из похода, принес много добра что они взяли на юге — доля каждого была хороша. А еще у него был скот, что ему дал Брагги в счет доли за Черную Галеру. За него можно бы было выкупить и мать, и младшую сестру. Подходил ли с этим делом Вальдгард к Торвальду? Молодой ярл досадливо поморщился. Он этого не знал. Спрашивать у Вальдгарда будет грубо.