— Всего, думаю, тридцать сотен, если считать с бабами и дитями. Тварей на острове и нет почти, так что сильно там не вырасти. Обычно карлы, есть и хускарлы, но немного. Хельтов вовсе не видел. Ну? Всё понятно? Вопросов нет? Тогда отправляемся потихоньку. Держитесь моего корабля. Как плыть — заранее говорить не буду, не хочу, чтобы другие узнали, где тот остров лежит. А как договорюсь, так уже и неважно будет.

Кьелл еще раз улыбнулся нам, похлопал Альрика по плечу и ушел к своему кнорру.

Мы тоже тянуть не стали. Поднялись на Волчару, веслами вывели на середину фьорда, дождались неповоротливых кнорров и распустили парус.

Эпилог

Рогенда проводила взглядом уходящие корабли. Наконец, этот надоедливый мальчишка покинул ее город.

Надо же было так оплошать и дать ему ту золотую монету! А все почему? Потому что когда-то Рагнвальд совершил такую же глупость: переплыл осенний фьорд, чтобы встретиться с ней. Хоть он и был конунговым сыном, уже немало ходил по Северным морям и даже за ними, поднялся в рунах и слыл отличным хёвдингом, отец Рогенды не хотел их встреч. Девушка была сговорена со старым другом отца, крепким еще хельтом в летах. Но пригожий да ладный Рагнвальд совсем закружил голову Рогенде рассказами о подвигах, иноземными украшениями да обещанием сделать ее женой конунга.

Сколько раз отец Рогенды отгонял конунгова сына от дома? Сколько раз бивали его братья? Он же никогда не защищался, боясь поранить сродственников любимой. Да и трудно ли было хускарлу вытерпеть побои карлов? Собака и та больнее кусает. Тогда отец поставил охрану на дорогах, ведущих с той стороны фьорда на эту. Но Рагнвальд все равно пришел в условленное время, мокрый, замерзший, но довольный, как обожравшийся кишками кот.

Вот этот мальчишка, даже не хускарл еще, который обогнал ее лодчонку, а потом поджидал на пристани с посиневшими от холода губами, всколыхнул былые воспоминания. И ведь Рогенда вспомнила слова жреца! Вспомнила и отмахнулась. Мол, все равно мальчишка побежит сразу тратить нежданно свалившееся богатство. По нему видно, что не балован он деньгами и вещами. Сколько таких прибывает в Хандельсби? Каждый год не один десяток.

А мальчишка не пропал, не растворился в огромном городе. И на суде помелькал, точнее, сразу на двух. Хоть говорил мало, но Магнус почему-то приметил его. И в кнаттлейк попал в один турнир с сыном, и в пару с ним вошел.

Уже тогда заподозрила Рогенда что-то неладное, порасспрашивала людей о настырном карле. И ей не понравилось то, что она услышала. Уж больно везуч парень, уж слишком быстро растет в рунах, притом без поддержки родичей. Таких она тоже видывала немало. Чаще всего воины, подобные ему, ярко горят да скоро сгорают, пропадают в морях, гибнут в неравных боях. Зато если уж выживают, то поднимаются до хельтов-сторхельтов и уходят из Северных морей в поисках новых сражений.

Если Магнус вдруг сдружится с мальчишкой, то может тоже захотеть на вольные хлеба. Стать хирдманом. Рогенда и так позволяла сыну немало: и кнаттлейк этот, и зимняя охота, где его могли убить в любой момент. Конечно, не может мать всю жизнь держать сына возле юбки, да и не хотела она, чтобы он рос жевателем угля. Но не сейчас же? Магнусу всего-то четырнадцать зим, и шесть рун не так много. Пусть подрастет еще немного, подучится, окрепнет, наберет верных людей, чтоб живота своего не пожалели за него, а уж потом даст отец крепкий корабль, снарядит на подвиги. Рогенда была согласна с мужем, что будущий конунг должен доказать право на власть, должен и сам хлебнуть морской водицы. Только не сейчас.

После разговора с мальчишкой Рогенда ночи не спала, всё думала, как освободить сына от уз, из-за глупости связавших его с Безумцем. Ее сердце не сомневалось, что Магнус выживет. Единственное, что сделала, так это подождала, пока сын очнется, и убедила его одарить спасителя.