— Я узнавал, — откликнулся Альрик, не сводя взгляда с воды. — Его отца знают в Хандельсби. Каждый год он скупал железные изделия, самые дешевые, от гвоздей до котлов, наконечники стрел, брал ткани, бусы поярче, семена. Как раз то, о чем говорил Кьелл. Второй кнорр строился тоже в Хандельсби. И расплачивался Ральф Молчаливый всегда серебром.

Я посмотрел на два серебряных браслета, охватывающих мое правое запястье.

— А откуда он его брал?

— Наверное, продавал товары островитян где-то.

— Тогда и покупать, наверное, лучше там, — заметил я.

В ответ хёвдинг тихонько рассмеялся.

— Кто бы мог подумать? Кай Безумец рассуждает о торговле! Много ты понимаешь! В мелком поселении железо и вовсе откажутся продавать. Торговцы бывают редко, с добычей и переплавкой еще не каждый справится, да и нет там лишних рук. А вот в Хандельсби свозят оружие и металл со всех краев, даже из других стран, и поделки из сырого железа там стоят недорого.

Снова протрубил рог. Где-то там, на бесконечно далекой корме, Арне повернул руль, и Волчара слегка накренился.

— Может, в этом и беда их рода? — вздохнул я. — Их корабли преследуют туманы. Потому они вечно блуждают по морям. Может, Кьелл наполовину человек, наполовину порождение тумана? Про мать он ничего не сказал.

— Тебе бы висы сочинять вместо Хвита, — усмехнулся Энок Косой, сидевший впереди меня. Хоть я и видел одну его спину, но смешок точно расслышал. — Надо же! Порождение тумана!

— Чудится мне, что мы все скоро станем этими самыми порождениями, — отозвался Хвит возле него.

Раньше возле Альрика сидел Вепрь, но на носу по обычаю сидят самые сильные воины, потому его место занял я.

— Суши! — вдруг воскликнул Беззащитный.

Мы дружно подняли вёсла. И пришла тишина. Полная тишина. Ни шума ветра, ни плеска волн, ни голосов. Туман пожрал всё.

Хвит вытянул шею, привстал на месте и наклонился к воде.

— Слышу, — прошептал он. — Впереди скалы.

Я и так и сяк покрутил головой, но ничего не услышал.

Двойной гул трубы.

— Убрать! — скомандовал Альрик.

Мы втянули вёсла в уключины и уложили их вдоль борта.

Стало ещё хуже. Теперь нужно было сидеть и ждать. Ждать, пока старик Хьйолкег соизволит стряхнуть снег и разогнать туман. Кто знает, где эти скалы? Может, они в двух шагах от нас? А может, до них еще сутки плыть? Расстояния — они тоже обманчивы.

Каждый ульвер, как и любой опытный хирдман, привык к долгому ожиданию, а потому держал под рукой что-нибудь, с чем можно скоротать время. Кто вытащил доску для игры в хнефатафл, кто взял деревянный брусок и начал вытачивать фигурку, кто любил плести узорчатые пояса из разноцветных нитей, хоть и не мужское это дело. Мне нравилось подкидывать свой новый топорик в воздух и ловить его одной рукой. Я подбрасывал его всё выше и выше, и всякий раз он крепко и уютно ложился в подставленную ладонь. Я прямо кишками чуял, куда он упадет. А еще нравилось ужасаться от мысли, что сейчас корабль качнет, и топор упадет в воду, и одновременно радоваться, что этого не случилось.

Бросок. Топор легко взмыл и исчез в беспросветной серости. Я протянул руку. Вот-вот он ляжет обратно… И вдруг его не стало. Пропало ощущение его полета. Ужас окатил меня с головы до пят, заставив похолодеть кровь.

— А хороший топор! Справный! — сказал Альрик, перекидывая топор с руки на руку. Мой топор!

Я тут же вспыхнул от гнева, едва удержав себя на месте. Хотя мысленно уже врезал хёвдингу в челюсть и выбросил его за борт к морским тварям на съедение.

— Держи! А то сейчас вспыхнешь ведь, — протянул он топор.