Вигге сам выбрал троих хирдманов, и на мой взгляд, он ткнул в тех, кого и потерять было не жалко.

Вернулись они лишь под вечер с оленьей тушей, у одного на лице подсохли кровавые царапины.

— Видать, олениха отбивалась, — шепнул Сварт.

— Вот, нормальное мясо! — крикнул тот, что с царапинами. — Надоела уже треска да тюлени.

Пока снимали шкуру да разделывали мясо, тот же говорливый хирдман решил похвастаться своими подвигами. В обычное время кого удивишь убитым оленем? Но мы уже семь дней сидели на одном месте, ничего толком не видели. Хорошо хоть лейфовцы делились былыми подвигами да рассказывали о своих наймах.

— С горы, того, слезли, там еще шли-шли. Тишь! Там лесок небольшой. Улоф углядел свежий след. Олень! Ну, мы за ним. А что? Нас трое, все оружные. Чего нам бояться?

Как там говорилось в песнях Хвита?

Этот же явно был не мастак говорить.

— Ну и того. Идём мы по следу и тут бац! Местные. Пятеро. В шкурах, с луками. Глядь — нашего оленя уже того… разделывают. Нас увидали и того… за оружие. Трое на пятеро. Ну, мы на них. Улоф одного срубил. Ярви другого заколол. Я одного сразу того, а второй вертится меж деревьями. Не достать!

Вигговец отвернулся, высморкал ноздри, обтер пальцы о штаны и продолжил:

— Тут веткой шапку с него, со второго, как сорвало. Глядь! А это, того, никакой не он, а очень даже она. Баба, значится. Ну, я мечом по руке круть и под колено ее. Шлёпнулась, визжит. Ну, думаю, раз такое дело, то оприходовать надо. Тут баб-то нет. Вот я её прижал, штаны с неё того… тяну. Кожа гладкая. Сама, того, тощевата, но на безбабье… Ну, я только, того, пристраиваться, а она мне когтями по лицу! Вдарил ей, чтоб успокоилась. А она возьми да и того, окочурилась. Башкой обо камень треснулась. Вот же непруха! Коли б не дергалась, так того, всем бы досталось. Да и она б хоть путного мужика попробовала! Не то, что эти дохляки.

Я глянул на Кьелла. Наверное, расстроился! Как договариваться о мире, если его люди убили пятерых просто так? Но торговец выглядел спокойным. Может, знал, без крови не обойдется.

— Что баба хилая, мы уже поняли. А вообще как они выглядят? Что за оружие? — спросил кто-то из лейфовцев.

— Да худые они все, мелкие, — ответил второй из охотников, то ли Улоф, то ли Ярви. — Руки разрисованы полосами. У баб на левой, у мужиков — на правой. Одежка вся из оленьих шкур. Костяные ножи, у одного только бронзовый был. Луки слабые, охотничьи. В общем, лёгкая у нас работёнка. Воины тут никакие.

— Так мы и не вырезать их приехали, — подал голос сам Лейф Рёв.

— Верно-верно, — торговец заговорил только сейчас. — Как достроим дом, так я отправлюсь поговорить с ними. Жаль, что так получилось, но куда ж деваться? Их было пятеро, они напали первыми. Постарайтесь в следующий раз обойтись без убийств. Если уж они слабы, так отберите оружие, свяжите и оставьте на месте. Они должны понять, что мы прибыли сюда с миром!

Конечно! С миром! С миром и сотней вооруженных мужчин, из которых половина — хускарлы.

Вылазки прекратились вплоть до того момента, когда стены форта поднялись в два человеческих роста. Нужны были бревна. Не ветвистые коряги, приносимые морем, не случайные ветки, а крепкие надежные бревна, которые выдержат несколько слоев дерна, проложенного мхом. Под дождем такая крыша быстро напитывается водой и давит не хуже Болли Толстяка, потому крыша будет опираться на подпорки, для которых уже определили места и выдолбили ямки.

А ближайший лес был как раз там, где вигговцы убили пятерых местных.

— Раз уж твой хирд занимается дровами, так, может, и бревна вы принесете? Думаю, со случайными охотниками вы справитесь, — с улыбкой обратился к Альрику торговец.