Рагнвальд усмехнулся.

— Хочешь, чтобы я устроил турнир по кнаттлейку между нашими гостями и моими победителями?

Северянин покачал головой. Закутанный в пышные меха, он походил на неведомую тварь из леса.

— Это ваша игра. Конечно, в ней вы победите. Да и не все твои гости знакомы с местными зимами. Пусть гости предложат свои игры. А ты выставишь на них своих людей. У вас выбор большой, и ты сможешь выбрать лучших.

Толмачи договорили, и иноземцы разом закивали.

Рагнвальд окинул взглядом залу с перепившими воинами, спросил:

— Ну как, готовы ли вы постоять за честь Северных морей? Сразиться не на смерть, а ради удали и веселья?

— Да! — рявкнули мы.

Магнус дернулся, оторвал всклокоченную голову от стола и стал испуганно озираться по сторонам.

— Быть по сему. Узнаем, во что играют в чужих землях!

И пир продолжился уже без споров и ругани. Теперь за столами говорили о том, кто достоин сразиться с клятыми иноземцами.

Глава 5

На следующий день после пира Хандельсби обсуждал будущий турнир с иноземцами. Слова Рагнвальда повторяли из уст в уста так, будто бы на пиру сидели все жители: от дряхлой старушонки до распоследнего трэля. А описания соперников становились всё красочнее. Не северянин в мехах, а огромный великан, обросший шерстью с ног до головы. Не узкоглазый в желтом платье, а девка-карлица, у которой вовсе нет глаз. Не карл в кольчуге, а выползший из-под земли цверг в железном доспехе, и нет в том доспехе ни щелочки, ни стыка единого. Про бородатого мужика в белом не вспоминали, видимо, не смогли придумать достойного описания.

Жители ждали, когда же объявят об иноземных играх.

Я не прошел и одной улицы до конца, как собрал ворох городских слухов. Лохматый мальчишка клялся именем Орсы, что одно из соревнований будет по поеданию жареной свиньи. Кто быстрее и больше съест, тот и победил. Я схватил его за ухо и потребовал поклясться не именем самой доброй богини, а Фомриром. Тот лжецов терпеть не мог и всегда наказывал их за лжесвидетельство. Мальчишка заюлил, выкручиваясь, попросил прощения за обман, и я отпустил его, отвесив всепрощающий пинок. Фомрир бы явно хлеще отомстил.

Убийство двадцатирунной твари, скалолазание, глима и даже соревнование на мужскую выносливость… Чего только не придумали заскучавшие горожане?

Несмотря на обилие выпитого, я чувствовал себя замечательно, помнил всё, что происходило на пиру, и даже немного гордился своей выдержкой. Как я и думал, тут всё дело в тренировках: чем чаще пьёшь, тем больше можешь выпить и не опьянеть. Хотя до Болли Толстяка мне ещё далеко. Он пил вино и меда, как воду, и ни капли не захмелел. Если будут проводить соревнование по винопитию, то конунг должен выставить Болли без всяких сомнений.

Вечером к нам заглянул сам Магнус, конунгов сын. Я помнил, что он несколько раз засыпал во время пира, но потом ему принесли выпить какую-то дрянь, и он явно посвежел.

Ньорд и старуха засуетились, не зная, чем и угощать столь дорогого гостя. А я прямо зауважал парня. Мог бы прислать за мной трэля, но не постыдился и ногами сходить. Мне-то без разницы, а вот старикам — большая честь. Уверен, что соседи локти обгрызут с досады, что не они взяли нас на постой.

Он сел за стол, из вежливости отхлебнул кислого молока, поблагодарил старуху и обратился ко мне:

— Весело вчера было, да?

— Угу, — подтвердил я, не понимая, зачем он пришёл.