— Ага. Вот ты его и выгонишь, — заговорил Вепрь. — Прямо подойдешь и скажешь, мол, так и так, я, перворунный новичок, хочу, чтобы ты, пятирунный урод, ушел из ульверов.

— Вставай уже! — повысил голос хёвдинг. — Не спишь же!

И то правда! Я отбросил одеяло, по привычке поежился, а потом понял, что мне не холодно. Даже босым ступням не зябко на дощатом полу стоять. Так что накинул вторую рубаху, наскоро обмотал ноги, всунул в меховые сапоги и подошел к хирдманам.

— По городу слухи ходят, что ты убил конунгова сына. Или не убил, но будто помер он из-за тебя. Понятно, что брехня. Хочу узнать, насколько. И кто мог распустить такой слух.

— Конунгова жена, — буркнул я, — больше некому. Ну или рабыни-дуры. Понять ничего не поняли, зато языком чесать горазды.

— Рассказывай, — Альрик сел за стол, кивнул, чтобы сел я. А остальные так и остались стоять.

Тулле с хозяевами примостились неподалеку.

Я подробно пересказал, как дело было, начиная с первого гарма и заканчивая тем, как я Магнуса до хутора доволок, а потом бежал до Хандельсби.

— Только не понимаю, что за черный гарм такой. Говорили же, что гармы до пятой-шестой руны силой. А тут такая махина! Рун восемь-девять!

Высунулся из-за плеч ульверов Ньорд:

— Могу сказать.

— Давай, старый, поведай нам, — Альрик дружелюбно похлопал по скамье рядом с собой.

Старик с достоинством сел, положил морщинистые руки на стол и неторопливо начал:

— Гармы, они ведь как… Как волки. Бездна то ли сразу выродила их, высмотрев обычных волков, то ли испоганила самих зверей. А у волков что главно? Стая. Вожак. Вот у гармов есть такой вожак, твариный хёвдинг. Если у волков вожаком делается самый мудрый, то у гармов — самый злобный. Как помрет старый хёвдинг, так начинается у них грызня. И кто всех больше загрыз, тот и вожак. А к тому времени он и силу поднимет. Черный гарм ведь может и до десятой руны силой быть. Выше — никогда не видывали. И ведь не кажный год удается его убить. Прячется он, боится. Бают, что черный гарм умеет думать как не всякий человек, потому знает, на кого кидаться, а от кого бежать.

— Вот уж действительно — не как всякий человек, — усмехнулся Альрик. Уж не на меня ли он намекал?

— И всякий раз черный гарм поджидает, когда воины послабже отобьются, и убивает их, чтобы пополнить силу. Теперича гармов вожак мертв. Эту зиму и следующую тихо будет в наших лесах.

— Благодарю за рассказ, — кивнул Альрик. — Значит, конунгов сын жив. Даже если помрет, ты виновен, только если сбежал, бросив товарища.

— Да какой сбежал? — разозлился я. — Я за черного гарма на руну поднялся.

— А взял что-то с его трупа в доказательство? Ухо? Клык? Хвост?

— Так некогда было. Я как увидел, что Магнус еле дышит, кинулся к хутору.

— А теперь хуторские что угодно могут сказать. Мол, что сами нашли Магнуса и гарма сами зарубили. А ты сбег!

— Зря ты наговариваешь, — снова вмешался старик. — У Рагнвальда не дураки служат. По следам всё прочитают. И как бы конунг наш не зол был, напраслину возводить не станет. А вот женка его, Рогенда, может. Но и то, лишь до его возвращения.

После слов старого Ньорда ребята подуспокоились, расселись по лавкам. Старуха принесла ледяное пиво, с разрешения еще и засоленное мясо. Не поесть, а так, перекусить. Я подождал немного, потом встал, толкнул в плечо Видарссона и кивнул ему на дверь. Тот посмотрел на хирдманов, вздохнул и пошел за мной. За нами следом выскользнул Тулле.