С хутора меня приметили заранее и выбежали встречать. Завидев конунгова сына, кликнули хозяйку, внесли Магнуса прямо на моем плаще в дом. От меня к тому времени вовсю шел пар, и холода я не чувствовал, но то ненадолго.

Из дома выглянул пацан, сказал зайти. Там на меня набросились с вопросами.

— Черный гарм. Вроде бы подрал несильно. Но его кровь попала на Магнуса.

— Силы еще есть? — хмуро спросил хозяин.

— Я на этом гарме руну поднял. Так что полно.

— Беги в Хандельсби. У нас нет травницы. Пусть приведут Орсову женщину. И мамирова жреца тоже. Расскажи, что случилось. Сумеешь добежать?

Хельт бы обернулся быстрее, да где те хельты?

— Я пошлю за Стигом, но ты видел, как что случилось, сможешь рассказать. И, может, добежишь чуток быстрее. А где твой тулуп?

Я кивнул на волчий плащ под Магнусом, тогда хозяин дал мне свой, сделанный из шкуры серого волка. Он был потяжелее, чем мой, и потоньше, но день уже начал клониться к вечеру, и ночью я попросту замерзну без теплой одежды.

Забрал свой топор, рогатины-то остались возле гарма, наскоро съел лепешку с салом и двинулся в путь.

Дороги я, конечно, не знал, но осталась тропа, проложенная нами в эти два дня. Снег с тех пор не выпадал, значит, не заблужусь. Да и хутор находился на пригорке, если взобраться на дерево, можно заметить разрез фьорда, где и раскинулся Хандельсби.

Бежать было легко. Лыжня была протоптана, за день снег чуток подтаял и примерз, сделавшись еще крепче. После пятой руны сила, казалось, распирала меня изнутри, подгоняла похлеще мыслей о раненом Магнусе. Я почти летел по лыжне даже без палки.

Вскоре стемнело, и я бежал, скорее, ощущая уклон, чем видя дорогу. Небо было ясным, и в призрачном лунном свете единственное, что я мог различить, — темные стволы деревьев на белом снегу. Я взмолился Нарлу, богу-мореходу, который ведет корабли по морю, указывая им путь звездами, чтобы я не сбился с пути. Пару раз я останавливался, ощупывал рукой снег впереди, убеждался, что под ногами все еще та тропа, и продолжал бежать.

Хотя с самого утра я съел только лепешку на хуторе, есть не хотелось. Порой я снимал рукавицу, зачерпывал снег и слизывал талую воду с ладони. Если сразу жевать снег, жажда не проходит.

Под полушубком взмокло все тело, я даже забыл про дыру в штанине. Нога в том месте уже не мерзла. Я бежал.

И когда справа забрезжил свет, я добрался до Хандельсби. Пронесся по его пустым еще улочкам, добежал до конунгова двора. Стоило сказать стражам, что с Магнусом беда, как меня тут же провели в дом Рагнвальда.

Конунг встретил меня в одной рубахе, всклокоченный, встревоженный, за его спиной толпились рабыни, а из огороженного закутка высунулась женщина с распущенными волосами. Я отвел взгляд.

— На нас напал черный гарм, — ответил я на вопрос конунга. — Магнуса немного потрепало. Несильно. Бровь рассечена, царапины на груди и животе. Но гармова кровь затекла в его раны. Я дотащил его до хутора, но там нет ни травницы, ни жреца, потому меня послали сюда.

Тут в дом ввалился Стиг, такой же взмокший, как и я, увидел меня и кивнул, мол, продолжай. А что говорить еще?

Рагнвальд начал выпаливать указания, и рабыни вместе со стражами разлетелись по разным сторонам. Меня усадили на лавку и сказали ждать. Стиг сказал, что проводит всех до места. Мимо прошел жрец с гирькой вместо руки и ожег меня взглядом. Потом незнакомый хельт притащил на руках двурунную женщину, видимо, последовательницу Орсы. Я почему-то ожидал, что это будет дряхлая старушонка наподобие той, что была у ярла Сигарра, но Орсова женщина в Хандельсби могла родить не одного сына.

Солнце не прошло и десятой доли своего дневного пути, как Рагнвальд вместе с целой свитой ушел на хутор.

Я оглянулся. Про меня будто бы и забыли.