Браги Ульвассон вышел из оцепенения. В первые мгновения, увидев лицо Рорка, он даже привстал с лавки и стоял, выпучив глаза, будто охваченный столбняком, затем повернулся к Вортгангу и шепнул:

– Клянусь змеей Мидгадр, этот парень – вылитый Рутгер!

– Вижу, – проскрежетал Вортганг, по лицу которого вдруг пошли багровые пятна. – Но он совсем седой! Сколько же ему лет?

– Этой весной исполнилось двадцать, – неожиданно ответил Рорк.

– Э, да он говорит на нашем языке! – изумился Браги.

– Моя мать научила меня, – сказал Рорк.

– Стало быть, ты знаешь, кто твой отец? – спросил Браги.

– Знаю. Мой отец урманский ярл Рутгер, сын Ульва.

– Подойди ко мне, внук, – велел Рогволод.

Рорк пошел меж столами к княжескому месту. Сидевшие за столами в испуге отшатывались от него, когда он проходил мимо. Шепот рождался за его спиной, в ропщущей толпе было что-то грозное. Лицо Рорка стало бледным, как у навии.

– Ты просил прийти, княже, – сказал он, глядя деду прямо в глаза. – Приглашение было почетным, отказать я не посмел. Я твой гость.

– Подойди, прими мой поцелуй, – ответил Рогволод.

Изумленный вздох прошелестел над столами. Но князь уже коснулся губами лба Рорка и без сил опустился на свое место.

– Купша, – велел он дюжему сотнику с серебряной гривной на шее, сидевшему сразу за младшим сыном Яроком, – дай место моему внуку!

Молодой Ярок даже сомлел от страха. Но Рорк продолжал стоять пред князем.

– Поди же! – велел Рогволод.

– Негоже мне сидеть с ними, – странным тоном сказал Рорк. – Мое место в лесу, среди зверья, не среди людей.

– Ты мой внук, – возвысил голос Рогволод. – И я призвал тебя не для того, чтобы унизить, а чтобы вознести.

– Верю, княже. В глазах гостей твоих страх. Тревожу я их.

Рорк обвел взглядом собрание. Многие не выдержали этого пристального взора, отвели глаза, начали щуриться и бормотать наговоры. Только Яничка и варяги не выказывали страха. При появлении Рорка Яничка едва не лишилась сознания, ее сердце затрепетало, кровь хлынула в голову, ноги стали ватными. Она узнала того, кто привиделся ей в давешнем сне. Сидевшая рядом мамка Злата, сама еле живая от страха, все же заметила, что ее дитятко вот-вот упадет без чувств, и подхватила девушку под руку, чтобы вывести из-за стола и увести с пира прочь. Но княжна очнулась, неожиданно вырвалась из рук мамки.

– Оставь меня! Никуда я не пойду…

– Чего эта деревенщина так перепугана? – обратился Вортганг к Железной Башке. – Они от страха готовы под столы залезть.

– Князь все объяснит, – тихо сказал Браги.

– Что это? – Рогволод вперился очами в кожаный мешочек, который Рорк вынул из-за пазухи и положил наземь.

– Земля, княже. Дочь твоя Мирослава уже четыре года покоится в этой земле.

– Пусть все слушают меня! – раздался за спиной Рорка громкий и властный голос.

Новый гость вошел во двор. Световид, высокий, костистый сумрачный жестокий старик, верховный волхв Сварога, медленно прошествовал к княжескому столу, встал рядом с Рогволодом.

– Верно! – крикнул кто-то, скрытый за спинами гостей.

Вновь прокатился над собранием угрожающий вздох.