Порывшись у задней стенки шкафчика, Перлмуттер обнаружил пожелтевший от времени пакет с сохранившейся восковой печатью. Он уставился на коричневую чернильную дату – девятого июля тысяча восемьсот шестьдесят пятого года, то есть через два дня после того, как сообщники Бута-Мэри Саррет, Льюис Пейн, Дэвид Геролд и Джордж Этцерод – были повешены во дворе вашингтонской тюрьмы «Арсенал». Под датой стояли слова: «Вскрыть не ранее чем через сто лет после моей смерти». И подпись: Эдвин М. Стэнтон.

Перлмуттер сел за письменный стол, сломал печать, вскрыл пакет и с опозданием на тридцать один год против инструкции Стэнтона начал читать содержащиеся внутри бумаги.

Вскоре он почувствовал себя так, будто переместился более чем на столетие назад во времени. Несмотря на подземную прохладу, на лбу его заблестели капельки пота. Когда через сорок минут он закончил чтение и отложил в сторону последнюю страницу, руки его дрожали. Он шумно выдохнул и медленно покачал головой.

– Бог мой! – прошептал потрясенный историк.

Мур, сидевший напротив, внимательно посмотрел на него:

– Нашли что-нибудь интересное?

Перлмуттер не ответил. Он невидящими глазами смотрел на стопку бумаги и продолжал бормотать:

– Бог мой... Бог мой...

Сумасшедшая гонка по пустыне прошла без приключений и без поломок, никто их не обнаружил. Бывшие заключенные, конечно, испытывали некоторые неудобства, трясясь на жестких сиденьях в бронированных коробках транспортеров, но были слишком счастливы, чтобы жаловаться. Фэйруэзер четко вел их по древнему караванному пути, идущему от старых соляных копей Тауденни на юг, к Тимбукту. Он вывел колонну к железной дороге вблизи форта, опираясь только на свое знание местности и указания компаса.

Лишь однажды за время их перехода они остановились, и Питт с Левантом прислушались к возникшему в ночи тарахтению невидимого вертолета, летящего в сопровождении истребителей. Аппарат шел на север, в сторону Тебеццы и алжирской границы. Как Питт и предполагал, пилоты пролетели над колонной в блаженном неведении, что их добыча находится как раз под ними.

– Прекрасно, мистер Фэйруэзер, – похвалил Левант. – Самая лучшая навигационная работа, какую я когда-либо видел. Вы вывели нас точно на цель.

– Инстинкт, – улыбнулся Фэйруэзер. – Чистый инстинкт с небольшой долей удачи.

– Лучше перебраться через железную дорогу в форт, – сказал Питт. – У нас меньше часа до рассвета, чтобы спрятать машины.

Похожие на призраки из ночных фантазий, вездеход и транспортеры поехали по железной дороге, подпрыгивая на шпалах, пока не поравнялись с фортом. Питт повернул мимо останков грузовика «рено», за которым они с Джордино прятались, прежде чем запрыгнуть на поезд, идущий в Форт-Форо, и подъехал к воротам. Высокие деревянные створки были слегка приоткрыты, так же как чуть более недели назад, когда они ушли оттуда. Левант позвал своих людей, чтобы те открыли ворота пошире для проезда на плац.

– Мне кажется, полковник, – осторожно сказал Питт, – что у нас еще есть время послать несколько человек замести следы шин от железной дороги до форта. Тогда для того, кто заинтересуется, все это будет выглядеть так, словно колонна войск малийцев выехала из пустыни, а затем вдоль полотна железной дороги проследовала до предприятия по уничтожению отходов.

– Неплохо придумано, – одобрил Левант. – Пусть думают, что это один из их патрулей.

Пемброк-Смит и другие офицеры собрались вокруг командира в ожидании приказов.

– Наша первая задача: как-то закамуфлировать транспорт и найти укрытие для женщин и детей, – сказал Левант.