Этого Труг вынести не мог. Крик мышонка вверг его в гнев. Награждая врагов укусами и тумаками, он вырвался из схватки, из его пасти капала кровь. Прорвавшись по сухому руслу, он бросился на подмогу к Рокангусу и Думблу. Оказавшись прямо перед ними, он обеими лапами поднял в воздух свой тяжелый мешок и принялся раскручивать его. Вороны взвились в воздух. Черные перья посыпались на землю вместе с обломками клювов и сломанными когтями. Мешок все вращался и вращался, превратившись в свистящее колесо. Труг откинул назад голову, и его распахнутая пасть стала напоминать алую пещеру.

— Рэ-э-э-дво-о-о-олл!

Вороны убрались, некоторые подскакивая на одной ноге, некоторые припадая на крыло, — они были рады спастись от смертоносного мешка Труга.

Позже, когда день клонился к вечеру, три товарища сидели и залечивали раны. Труг застонал от боли, когда Рокангус вытащил клювом из его спины обломок когтя:

— Ой! Полегче, пернатый дружище!

— Ха, не скули, хвост р-р-рулем. Ты будешь жить. Посиди тихо, пока я выну вор-р-роньи когти из твоей спины.

Думбл пересчитывал свои раны:

— Девять, три, шесть, два, шестнадцать. Уй, как много!

— Вон смотр-р-ри, кого много!

На полпути между рощицей и руслом ручья земля была черной от воронья. Они слетелись вместе, как жуки на навозной куче. Труг сел, прислонившись спиной к высохшему под солнцем обрыву берега:

— Никому не справиться с такой кучей воронья, Рокангус. Мы влипли.

Солнце начало клониться к западу. По небу плыли небольшие серебристые облачка. Труг сидел, печально глядя на эту красоту.

— Я прожил хорошую жизнь и много повидал. Но вы двое еще совсем молоды, и я хотел бы, чтоб вы пожили побольше. Что ж, друзья, мы встретим их плечом к плечу и погибнем рядом.

Последний луч погас на горизонте, и воронье закаркало. Это карканье подобно погребальной песне разлилось над пустынной землей.

22

Половинка луны висела в аквамариновом небе. Весла бесшумно буравили высокую воду, покуда две лодки прокладывали путь по притоку Великого Южного Потока. Оба суденышка были загружены землеройками Гуосима. Мара и Пиккль сидели в первой лодке, рядом с ними расположились Лог-а-Лог и Нордо, указывающие маршрут.

— Далеко еще плыть, Нордо? — сонно пробормотала Мара.

— Если повезет, доберемся к рассвету. Поспите немного, друзья.

Пиккль огляделся. Кроме часовых, все остальные отдыхали. Заяц погладил себя по животу:

— Неважная это шуточка, вот что я вам скажу. Как можно предлагать зайцу спать, если у него живот подвело от голода. Тут уж не до сна, сами понимаете.

Потянувшись за мешком, который был приторочен на носу, Лог-а-Лог протянул зайцу каких-то два больших круглых предмета:

— Отведай-ка этого, Пиккль. Это специальные хлебцы, которые мы готовим для дальних путешествий. Их испекли, возможно, несколько лет назад, но они все еще сохранили свою пользу. Ты получишь удовольствие.

— Уф-ф-ф! — Пиккль попытался было надкусить один хлебец, но потерпел неудачу. — Чуть зубы не поломал. Из чего эта штука сделана, из камня? Могу поспорить, даже старина Бочка не смог бы разжевать это.

Мара заснула под звуки негодующего бормотания Пиккля.

Проснулась она, когда занимался рассвет. Лодки быстро плыли, то и дело огибая пороги, за этим следили опытные мореплаватели-землеройки. С обеих сторон над рекой нависали высокие берега. Время от времени Нордо предупреждал криком остальных о том, что надо нагибаться, чтобы не задеть за нависшие над водой ветви.