Орки уже подошли близко, и брат-сержант знал, что приказ обрушить на них огненный шторм не заставит себя ждать. Фоновый треск из устройства связи в ухе сменился голосом капитана Н'келна, и Тсу'ган понял, что приказ вот-вот последует.

Саламандры были прагматичными воинами, не так склонными к возвышенным речам и вдохновляющей риторике, как некоторые их дальние родственники, к примеру — Ультрамарины. Поэтому речь Н'келна можно было назвать относительно эпической:

— Сыны Вулкана, огнерожденные, здесь наш последний редут. За этой стеной нет больше линий обороны, нет других ворот, чтобы их оборонять или держать гарнизон. Момент настал. И мой единственный приказ таков. — Он выделил каждое слово. — Ни один не пройдет! В пламя битвы! — крикнул Н'келн, и его голос превратился во множество голосов, когда Саламандры откликнулись хором:

— На наковальню войны!

— Пусть подойдут поближе, — велел Тсу'ган своему отделению. По всему укреплению сержанты раздавали приказы своим солдатам, выслушав речь капитана.

Глядя сквозь прицел болтера, Тсу'ган ощутил за спиной чье-то присутствие. Он обернулся и увидел Элизия, который явился на их участок стены.

— Ты пропустил начало битвы, брат, — с ухмылкой сообщил Тсу'ган.

Капеллан насмешливо фыркнул.

— Ты хотел сказать, я пропустил разговоры, брат-сержант. — По его тону было трудно определить, шутит Элизий или говорит серьезно. Тсу'ган потом уже выяснил, что его вольное замечание было воспринято как шутка. — Ксеносы — позорное пятно на лике Галактики, — проговорил капеллан, затем понизил голос, и в его тембре послышались фанатичные нотки: — Пусть горят они в пламени возмездия!

С пылающей ненавистью во взоре Элизий активировал крозиус и указал им на приближающуюся орду.

Тсу'ган снова приложился к прицелу.

— Спускай ад!

Точно все сержанты были каким-то образом синхронизированы или объединены эмпатией: вдоль всей стены одновременно извергся оружейный огонь. Вспышки выстрелов рванули воздух вдоль зубцов железной крепости, словно огненная волна; получившийся грохот походил на удар грома. Зеленокожих рвало в клочья ожесточенными залпами болтеров, разрывные снаряды сеяли опустошение даже среди таких крепких созданий. Подгоняемые угрозами и криками командиров, звери шли сквозь огонь, неумолимо и без сожалений шагая по перемолотым останкам своих родичей. Некоторые побежали — дрогнувшие или потерявшие командира под вражеским огнем или в свалке, — их встретили безжалостно тесаками и топорами те, кто по-прежнему торчал на верху гребня. Ибо это была только первая волна.

— Болтерное мясо, — проворчал Тиберон в вокс. Сквозь рев выстрелов трудно было быть услышанным, но капеллану Элизию это удавалось с его язвительными диатрибами и ксенофобскими тирадами. Пистолеты и огнеметы пока находились вне зоны действия — орки еще не подошли достаточно близко, поэтому капеллан швырял каждое едкое выражение, словно пулю, которая должна убить.

Шлем Тсу'гана осветила сбоку вспышка мультимелты брата М'лека. Жадный луч прожег дыру в приближающемся орочьем грузовике, проплавил двигатель и превратил машину в раскаленный добела огненный шар, который поглотил несколько пехотинцев, бежавших рядом.

Брат-сержант похвалил М'лека за превосходный выстрел, затем повернулся к Тиберону:

— Вот поэтому мы должны заставить их бежать, брат, и приберечь силы для настоящей драки, которая ждет впереди.

Тсу'ган застрелил бронированного телохранителя вождя, превратив его череп в осколки костей и алый туман: болтерный заряд вошел орку точно в глаз и разорвался внутри. Брат-сержант видел среди толчеи лишь одного орочьего командира, и, судя по клановым меткам зеленокожих, рвущихся к крепости, это было его племя.