— Значит, конец тайным собраниям и твоим претензиям на руководство ротой? — поинтересовался Дак'ир многозначительно.

Тсу'ган вскинул голову. В пылающем взгляде его был гнев, почти готовность начать драку.

— Мелочные угрозы ниже даже твоего достоинства, игнеец, — ответил он, неправильно поняв смысл вопроса, и предупредил: — Не испытывай меня.

Дак'ир принял его вызов с такой же твердостью.

— А ты — меня. И я не угрожаю. Я просто хочу знать, на каких позициях мы с тобой находимся.

— На равных, — процедил сквозь зубы Тсу'ган. — Не думай, что мое согласие имеет какое-то отношение к тебе, игнеец. Не имеет. У нас с тобой по-прежнему есть нерешенное дело.

— Да что ты? — провоцирующе отозвался Дак'ир.

Тсу'ган наклонился ближе. Терпкий аромат масел на его коже напомнил Дак'иру запах серы.

— Твои видения и предчувствия, игнеец, — они не нормальные.

Выражение лица Дак'ира выдало внутренний страх, вызванный тем, что это может оказаться правдой. Тсу'ган продолжил, не ослабляя напора:

— Я вижу, как библиарий следит за тобой. Не знаю, что ты скрываешь, но я это узнаю… — Тсу'ган придвинулся так близко, что встал глаза в глаза с братом-сержантом. — И знай: я убью тебя без колебаний, если окажется, что ты свернул с праведного пути.

Дак'ир отступил на шаг, но его поза осталась вызывающей.

— Ты говоришь, как Элизий, — зло огрызнулся он. — Дело касается не меня, Тсу'ган. Дело касается Кадая и Стратоса.

Уверенное выражение на лице Тсу'гана на мгновение дрогнуло.

«Ты всего боишься…»

Слова Нигилана завели привычку являться, когда он меньше всего этого ждал.

— Я ничего не боюсь, — пробормотал он так тихо, что Дак'ир не услышал.

— Отпусти свою вину, брат, — сказал Дак'ир, печально качая головой. — Она тебя просто разрушит в конце концов.

Костяшки пальцев Тсу'гана хрустнули, и на мгновение Дак'ир подумал, что тот его ударит, но Тсу'ган в последнюю секунду обуздал свой гнев и сдержался.

— Мне не в чем себя винить. — Это прозвучало неискренне, как на взгляд Дак'ира, так и для ушей самого Тсу'гана. — Мы закончили? — прибавил тот после напряженной паузы.

— Я отправляюсь в шахты, — сказал Дак'ир, не зная, зачем он это говорит Тсу'гану. Возможно, затем, что там он может найти то, что каким-то образом связало их друг с другом.

Тсу'ган просто кивнул.

— Они хотят выстрелить из пушки, чтобы уничтожить черный камень, — догадался он.

Теперь пришла очередь Дак'иру кивнуть.

Больше говорить было не о чем, и Дак'ир, по-прежнему не понимая, зачем вообще пришел поговорить с Тсу'ганом, развернулся. Он уже подходил к трапу, когда услышал за спиной голос сержанта:

— Дак'ир…

Тсу'ган редко его так называл, обычно он использовал слово «игнеец». Дак'ир остановился и оглянулся. Лицо Тсу'гана было угрюмым.

— В зале, где мы обнаружили пушку, я нашел жженый металл и окалину.

Дак'ир знал, что это значит. Взгляд Тсу'гана сказал ему все, даже если бы он не понял важности его слов. Ибо Дак'ир тоже это чувствовал. За те несколько дней, что прошли с момента крушения, ощущение не исчезло. Оно лишь булькало под поверхностью, точно магматическая кровь планеты, готовясь выплеснуться и навеки изменить лик Скории.

— Во имя Вулкана! — произнес Дак'ир торжественно.