— Вы читаете по-русски? — спросил старший инспектор.

— Очень плохо, — отозвался Шпильман, прохаживаясь вдоль полок. — Если вы имеете в виду этот том, то мне он достался от Миши Бокштейна, мы работали вместе лет тридцать назад, когда Миша приехал в Израиль из Москвы, а я стажировался у Бескина, вы его не знаете, в свое время это был… Ага, вот!

Шпильман снял с полки небольшой, красиво оформленный томик, на обложке которого большими буквами было выведено “Gioacchino Rossini”. Найдя нужную страницу, Шпильман показал рецепт Берковичу. Написано было по-итальянски, но Беркович разглядел отличие: в книжном варианте не хватало небольшого абзаца в конце текста.

— Здесь нет этой фразы, — сказал Беркович. — “Моя шестая соната для струнных — замечательное сопровождение этого вкусного и полезного блюда”.

— Да, — подтвердил Шпильман. — Должно быть, Шай переписал себе в тетрадь текст не из этой книги. Возможно, был какой-то другой вариант. Салат можно, конечно, есть и под звуки сонаты, и под звуки тарантеллы, это, знаете ли, уже не из области кулинарии…

— Вы так думаете? — пробормотал Беркович. — Но если именно этой фразой отличался текст Малаховского, то…

Он не закончил фразу, но догадаться о смысле было нетрудно.

— То не из-за нее ли его убили? — подхватил Шпильман. — Вы действительно так думаете, старший инспектор?

— Не знаю, — уклончиво сказал Беркович. — Вроде бы действительно — соната и салат, ничего общего… С другой стороны, если тайна салата… то, может быть, музыка… Надо подумать.

— Не думаю, чтобы вкус салата зависел от музыки, которую вы слушаете во время еды, — заметил Шпильман. — Во всяком случае, в моей практике…

— Большое спасибо, Йоси, — сказал Беркович, вставая и протягивая повару руку. — Вы мне очень помогли!

— Да? — удивился Шпильман. — Чем же?

Ответа он не дождался.

Старшему инспектору позвонили на мобильный, когда он стоял в пробке на углу улиц Алленби и Кинг Джордж.

— Борис! — прокричал сержант Охайон, посланный в аэропорт для проверки списков. — В “Эль Аль” ничего подозрительного! В “Алиталии” я проверил вчерашние списки…

— Не надо так кричать, — поморщился Беркович. — Я слышу.

— Извини, — сбавил тон сержант, — тут такой шум в зале… Вчерашние списки — пустой номер, тем более, что они уже улетели.

— Списки?

— Пассажиры. А через два часа в Милан летит рейсом “Алиталии” некий Арриго Бенцетти, который работает в ресторане “Ла Скала”, и я подумал…

— Задержи его до моего приезда, хорошо?

— Постараюсь, — неуверенно сказал Охайон. — А по какому поводу?

— Скажи, что старший инспектор хочет поговорить с ним о Шестой струнной сонате Россини.

Пробка рассосалась минут через десять, и Беркович погнал в аэропорт, включив мигалку и сирену, сделав, однако, по дороге важную остановку. В одной из комнат отделения полиции его ждал сержант Охайон, не сводивший взгляда с высокого и тощего итальянца лет тридцати, бурно выражавшего свое возмущение.

— Комиссар! — вскричал Бенцетти, увидев вошедшего в комнату Берковича. — Это произвол! Я буду жаловаться консулу! Что ваш сотрудник себе позволяет?

— Если, — спокойно сказал Беркович, — при обыске — вашем лично и вашего багажа — мы не найдем вырванного из тетради листа с текстом кулинарного рецепта Россини, то вам будут принесены извинения и вас проводят на самолет.