Юрий Бибиков выступил из Казани во главе пехотного полка четвертого января. Захватив с боем и спалив три деревни, на двенадцатый день он уже направился к Заинску. Отогнав от городка повстанцев, командир жестоко отомстил местному гарнизону, дерзнувшему сдать Заинек повстанцам.

Покоряя одно селение за другим, гусары полковника Бибикова беспощадно, огнем и мечом, расправлялись с их жителями. Второго февраля каратели вошли в Мензелинск, десятого — в Нагайбак, а одиннадцатого взяли Бакалы. Окрыленный легкими победами, Юрий Бибиков направился в Бугульму, куда стягивались войска, которым предстояло идти к Оренбургу. Однако вскоре после его отъезда пугачевцам удалось отвоевать Нагайбак.

Обеспокоенный Александр Ильич Бибиков, забыв про отдых, требовал, чтобы ему постоянно и своевременно обо всем докладывали. Поэтому посетители шли к нему, сменяя друг друга. То один гонец с реляцией заявится, то другой, а вслед за ним и третий… И так без конца.

Разрозненные донесения не могли удовлетворить генерал-аншефа. Вызвав к себе начальника военного штаба, он потребовал от него более обстоятельного отчета.

— Нет ли каких вестей от князя Голицына и генерал-майора Мансурова? — с ходу осведомился Бибиков.

— Есть, Ваше высокопревосходительство. Генерал-майор Мансуров освободил Бузулукскую крепость и с изрядными трофеями пошел к Сорочинской. Там они встретились одиннадцатого марта с генерал-майором Голицыным и оттуда направились к Оренбургу. А вот корпус генерал-майора Ларионова, судя по всему, до Уфы пока не добрался.

— И где же он застрял?

— У Бакалов задержался.

Если первая новость была встречена Бибиковым с радостью, то вторая вызвала у него приступ гнева.

— Каков, однако, копуша сей Ларионов! И чего он медлит?! Я ведь не посмотрю на то, что оный мне сводный брат, найду на него управу, — прокричал он и, немного подумав, принял решение заменить его командиром полка карабинеров подполковником Иваном Михельсоном.

После того как генерал-аншеф Бибиков распорядился о передаче под его начало корпуса, молодой офицер двинулся без промедления по направлению к Уфе.

В Бакалах он был уже восемнадцатого марта. Приняв на себя командование, энергичный и опытный в военном деле Михельсон решительно повел корпус вперед. Путь их пролегал через Тюрюш, Кара-Якупово, Арово…

Уведомленный о том, что уфимский гарнизон ждет подкрепление, предводитель второй «армии» Зарубин-Чика позаботился о срочной отправке ценного имущества, включая казну, из Чесноковки в Табынск и приготовился к встрече с неприятелем.

В свою очередь Михельсон заблаговременно узнал, что в селе Жуково обосновались две тысячи повстанцев, и устремился в сторону Чесноковки.

Основные силы были стянуты Зарубиным к деревне Зубовка. Он бросил на приближающегося противника семь тысяч с лишним человек, включая лыжников и кавалерию. Рассчитывая окружить Михельсона, Зарубин-Чика рассредоточил свое войско на группы и приказал ударить по карателям со всех сторон. Повстанцы отчаянно бились, стремясь зайти неприятелю в тыл.

После четырех часов интенсивного пушечного обстрела Михельсону удалось вывести пугачевскую артиллерию из строя, обеспечив тем самым переход к атаке. Зарубин-Чика ввел тем временем башкирскую конницу. Всадники с гиканьем врезались в строй одинаково одетых и хорошо вооруженных вражеских солдат. Но вскоре на помощь авангарду майора Харина подоспела вражеская кавалерия, вдвое превышавшая числом башкирскую. Положение геройски сражавшихся батыров резко осложнилось, однако они даже не помышляли о том, чтобы покинуть поле боя.