Король, притворившись, будто не замечает этого, не выпускал его из вида и, пожалуй, прошел бы мимо, так и не повернув головы в его сторону и не останавливаясь, если бы человек со шляпой на голове не преклонил колено, когда король приблизился.

Король остановился.

— Вы rico hombre? — спросил он.

— Да, государь.

— Из Арагона или Кастилии?

— Из Андалусии.

— Мавританской крови нет?

— Я древней и чистой христианской крови.

— Имя?

— Дон Руис де Торрильяс.

— Поднимитесь и говорите.

— Лишь один король должен услышать то, что мне надобно сказать ему.

— Отойдите все! — приказал король, делая повелительный знак рукой.

И все удалились на такое расстояние, чтобы не слышно было голосов; образовался полукруг, перед которым находились король дон Карлос и rico hombre дон Руис де Торрильяс.

— Я слушаю, — произнес король.

XIV

ВЕРХОВНЫЙ СУДЬЯ

— Государь, — начал дон Руис, поднимаясь, — простите, голос мой дрожит, но я растерян и удручен оттого, что мне приходится умолять вас о милости, это и привело меня к вам…

— Говорите медленнее, — прервал его король, — тогда мне легче будет понимать вас, сеньор.

— Вы правы, — отвечал дон Руис скорее с гордостью, а не с учтивостью, — я и забыл, что ваше высочество еще с трудом говорит по-испански.

— Я научусь, сеньор, — возразил дон Карлос холодным тоном и, помолчав, повторил: — Слушаю.

— Государь, — продолжал дон Руис, — у меня есть двадцатисемилетний сын. Он был влюблен в одну даму, но, страшась моего гнева, — да, я виню себя в том, что был одновременно и безразличен, и слишком строг к злосчастному юноше, — так вот, страшась моего гнева, он связал себя словом с этой дамой без моего согласия и, хотя она признала за ним супружеские права, все откладывал день бракосочетания.

Она пожаловалась на него отцу.

Отец был стар и, чувствуя, подобно дону Диего, что рука у него может дрогнуть от слабости в поединке с двадцатилетним юношей, повелел своему сыну, дону Альваро, отомстить.

Дон Альваро не пожелал принять извинения моего сына, и, я должен признаться, сын вел себя в этих обстоятельствах с благоразумием, чего нельзя было ожидать при его характере; дон Альваро не стал его слушать, молодые люди сразились, и дон Альваро был убит.

— Дуэль… — перебил его дон Карлос, — я не люблю дуэлей.

— При некоторых обстоятельствах, ваше высочество, честный человек не может от нее отказаться, особенно когда знает, что после смерти своего отца он должен будет дать отчет обо всех своих деяниях королю и просить у него милости с покрытой головой.

— Да, знаю, — такое право дано всем вам — ricos hombres. Все это я упорядочу… Продолжайте.

— Дуэль произошла без свидетелей. Отец дона Альваро обвинил моего сына в убийстве и добился приказа об его аресте. Три альгвасила пришли за ним и хотели увести силой среди белого дня в тюрьму. Сын убил двоих, третьего ранил и бежал в горы.

— Вот как! Значит, ты, — сказал дон Карлос, в первый раз обращаясь к дону Руису на «ты», причем тон у него был угрожающим, а не доброжелательным, — значит, ты — rico hombre, а сын у тебя разбойник!

— Государь! Отец дона Альваро умер, а с ним умерла и его ненависть; государь, молодая дама ушла в монастырь, и я уплатил на нее взнос, словно за принцессу королевской крови; государь, я обеспечил семьи раненого и убитых стражников, на что пришлось потратить все мое состояние.