— Послушай, боров, — сказал Беленд, с трудом сохраняя остатки сознания. — Я могу вытащить тебя из этой ямы и перенести далеко от Мойдруга!, в северные дикие леса.

— Неужели можешь?

— Да, — ответил принц. — Те леса буквально заполнены трюфелями. Вкусные грибы лежат под слоем почвы и ожидают, когда твой чуткий нос отыщет их.

— О! — мечтательно приподняв кончик рыла, простонал Адский боров.

Если вы никогда не видели мечтательно приподнятого свинячьего рыла, то вы пропустили кое-что интересное, — поверьте мне на слово.

— Только ты должен пообещать мне, что не съешь нас в пути, — сказал Беленд. — И что ты пойдешь с нами во дворец королевы Евы, перед тем как убежать в лес за вкусными трюфелями. Договорились?

— Ладно, договорились, — сказал Адский боров. — Абсвиньлютно. Лишь бы смотаться отсюда. Значит, трюфели в обмен на жизнь? Не вопрос. Я согласен.

И тогда с помощью возлюбленной принц вскарабкался на спину борова. Принцесса тоже забралась туда же, села перед ним и вцепилась пальцами в свиные уши. Беленд обхватил ее талию культей, а здоровой рукой вытащил из кармана небольшой лист пергамента, на котором было написано: «Даст тебе уйти из тюрьмы».

— Вот, — сказал он. — Я использую эти чары!

И как только он бросил пергамент под копыта свиньи, они освободились из плена. Адский боров поднялся в воздух перед лицами изумленных и разгневанных орков и пронесся мимо высокой башни Шарона, словно существо с обложки альманаха готической фэнтези. Ярость лорда Зла не поддавалась описанию, но она была бессильной, потому что он не мог остановить беглецов. Адский боров полетел на север, унося на своей спине двух пассажиров. И он радостно визжал: «Уи-и-и! Уи-и-ех!», причем не тем отвратительным свинячьим визгом, который можно слышать в свинарниках, а восхищенно и восторженно!

Они пролетели над пустынными странами юга, где воды потопа еще покрывали огромные пространства, затем пронеслись над разбухшей речкой Рычкой, над южными границами великого леса Таур-Део-Дорант и наконец добрались до Эльфтоньона. И эльфы изумились, увидев борова, летевшего над ними, и еще больше удивились, заметив, что он спланировал и опустился на травянистую поляну у края леса перед самым городом. А когда они рассмотрели Плюшкием, слезавшую со спины свиньи, и Беленда, которому она помогала спуститься, их изумлению вообще уже не было предела.

Гонцы побежали к королеве с вестью, и вскоре ее принесли на серебряных носилках, которые были поставлены перед Адским боровом на безопасном расстоянии. Горожане и знать Эльфтона собрались вокруг оборванных и раненых путников. Несмотря на свое презрение, они не забыли о былинном эльфийском гостеприимстве. Путешественникам предложили медовые хлеба, цветочный чай и освежающие напитки. Наконец королева Ева заговорила:

— Я послала тебя, Беленд, сын человеческий, с поручением вернуть Салями! Вижу, ты взял с собой мою единственную дочь и подверг ее ужасным опасностям. Неужели твоя так называемая любовь позволяет тебе рисковать ее жизнью?

— Моя любовь к Плюшкием была так сильна, что я не мог расстаться с ней, — ответил принц, немного освеженный чаем, но по-прежнему слабый и бледный.

— Ты принес Салями? Я не вижу ее.

— Да, я принес Салями, ваше величество. Оно в животе этого Адского борова.

Шум изумленных вздохов пронесся над толпой, ибо эльфы не могли поверить словам Беленда. Однако боров, почувствовав момент своей славы, сказал:

— Это правда. Шарон заточил меня в яму и скормил мне Салями, чтобы хранить ее, как он думал, в безопасности и тайне. Но эльфийка и этот паренек раскрыли его секрет и освободили меня.

— Я просила тебя принести мне Салями, — сердито закричала королева. — Но вместо этого ты привел ко мне говорящую свинью!

— Не «вместо этого», ваше величество, — гордо поправил ее Беленд, — а «вдобавок»! Вы не уточняли, что я должен принести только Салями и ничего другого.