— Чтобы раз и навсегда перестать воевать со всяким и каждым, я должен уничтожить силы Добра в могучей битве, перебить всех командиров и лидеров, а затем поработить их последователей, — сказал Шарон. — Я должен наложить на Верхнее Средиземье особые мощные чары, которые будут держать мир в моем подчинении до самого скончания времен.

— Где же вы возьмете такие чары? — спросил испуганный Блэри.

— Мне их сотворят драконы, — ответил Шарон.

И вот, когда затянувшаяся зима миновала и наступила весна, народы Верхнего Средиземья вздохнули с облегчением, и их плечи расправились от надежд на будущее, ибо так всегда было и будет при смене сезонов. На полях зазеленела озимая пшеница, и среди пшеничных стеблей появились россыпи красных анемонов. Трава покрыла низины пушистым ковром. На оливах забелели мохнатые фиги. Страна, омытая короткими и торопливыми дождями, сияла свежестью и искрилась под бескрайним небосводом в лучах обновленного солнца. Люди забыли на время, что на свете существует зло. И хотя эльфы помнили об оркских армиях, но даже и они восторгались весенним теплом и пели песни под мелком луны в пурпурном небе.

И случилось так, что в этот миг благолепия Шарон велел перенести себя на верхнюю площадку башни Сирит Конноли. Слуги поместили его на помосте и оставили в полном одиночестве. Когда закат окрасил красной позолотой оливковые облака, слоившиеся над западным горизонтом, Шарон обратил свой взгляд на Штучку, в которой хранилась часть силы священной Салями. Используя ее, он вызвал Дракона Юга.

И притянутый Штучкой дракон ответил на призыв. Он примчался, размахивая крыльями, широкими, как облака. Несмотря на их огромные размеры, полет дракона не вызывал завихрений. Со стороны казалось, что он переливался в воздухе, словно какая-то жидкость. Его глаза были зелеными, как листья кипариса. Кожа мерцала, будто темное вино. Он с величественной медлительностью закружил над башней Сирит Конноли, и даже Шарон испугался его, хотя и быстро одолел свой страх.

— Дракон! — крикнул он. — Ты самый древний и могущественный зверь во всем Верхнем Средиземье. Но в нашем мире имеется магический артефакт более древний и мощный, чем ты. Я говорю о Салями, которую создал Эму.

Дракон замедлил свое кружение над башней.

— Мне это известно, — ответил он.

— Сделай для меня чары, и я скажу тебе, где находится Салями, — прокричал Шарон. — Только ты обладаешь достаточной силой, чтобы забрать ее из тайного хранилища. Но для этого тебе нужно знать, где она спрятана.

Дракон воспарил над башней и ответил:

— Я согласен сделать чары для тебя.

— Отлично! — вскричал Шарон. — Но послушай меня! Я знаю, как ты и твои собратья обманули мастера Морготика. Вы дали ему чары иллюзорной силы и тем самым способствовали его смерти. Это не должно стать мое судьбой. Ты слышишь?

— Я слышу, — ответил дракон.

— Я хочу быть Владыкой всех эльфов и людей до тех пор, пока эльфы и люди существуют.

— Сделаем, — сказал дракон.

— Я должен быть неуязвим для вреда.

— Сделаем.

— Я должен быть бессмертным.

— Сделаем.

— Я хочу побеждать в любой битве.

— Сделаем.

Шарон потребовал внести в заклинание эти четыре желания — по одному на каждого дракона. Он думал, что в таких чарах не будет ни одной трещинки, ни одного двойного толкования.

— Мы выполним твое требование, когда получим Салями, — сказал Дракон Юга.

— Согласен, — ответил Шарон. — Но я оставлю небольшой кусок артефакта, который ношу сейчас с собой. Я хочу сохранить его у себя, и ты должен подтвердить, что эта безделушка не повлияет на наше соглашение.

Дракон Юга взвился вверх и распростер над башней свои крылья так, что они закрыли свет предзакатного солнца.