Дракон Юга взвился вверх и распростер над башней свои крылья так, что они закрыли свет предзакатного солнца. Однако Шарон не испугался.

— Ты не обманешь меня, как сделал это с Морготиком! — крикнул он. — Или принимай мои условия, или улетай отсюда прочь.

Дракон, поджав крылья, снова закружил вокруг Сирит Конноли.

— Да будет так, — сказал он.

Страна погрузилась в гробовое молчание. Ни одно насекомое не смело зажужжать. Даже ветер замер в ожидании. Небеса безмолвно покрывались облаками, грозя неистовой бурей. Огромная туча закрывала запад, собирая в себе ярость для грома и молний. Над миром сгущались чары — самые мощные из тех, что когда-либо налагались на Верхнее Средиземье. Холмы и горы содрогались от воздействия магии, и орки, хныкая, разбегались по норам и бункерам.

Когда буря приблизилась к башне и молнии, как тысячи горящих нитей, окрасили сумерки в синий цвет, Шарон возликовал в своем триумфе. А люди и эльфы с испугом смотрели на южный горизонт и гадали о том, какой природный катаклизм мог вызвать такое небесное пожарище.

Четыре дракона полетели к центру мира — в лес Таур-Део-Дорант. Они не посещали это место (ни порознь, ни вместе) со дня сотворения мира. Они летели туда, где на прогалине похрюкивал Адский боров. Высокий, как дом, с развитым нюхом и острым зрением, он не боялся охотников и хищников. Ни лев, ни медведь не могли оставить след на его толстой шкуре. Ни стрелы, ни копье не могли причинить ему вред. Он бродил, где хотел, пил воду из лесных ручьев и выкапывал трюфели своим похожим на лопату рылом.

Адский боров был доволен такой жизнью. Но, увы, прилетели драконы. Эти огромные существа обладали проворством только в воздухе, и они закружили над самыми кронами. Тени от их крыльев делали кору деревьев синей, а листву — темно-зеленой. Боров взглянул вверх, и хотя на прогалине не было тех, кто мог бы его услышать, он все же громко произнес:

— Ну ни хрена себе!

Когда драконы нависла над ним, Адский боров сделал ноги. Надеюсь, вы понимаете, что это аллегория. На самом деле он удрал трусцой... Хотя при более глубоком рассмотрении вопроса я должен признаться в том, что не уверен в правильности этого описания. Могли зверь величиной с дом «бежать трусцой»? С другой стороны, глагол «галопировать» вызывает у меня ассоциации с лошадьми, а не с семьюдесятью тоннами мобильной свинины. В любом случае, боров перемещался очень быстро — вот что я хотел сказать. Он знал, что в чаще Таур-Део-Доранта был холм, поросший деревьями. У подножья холма имелся вход в глубокую пещеру, ибо мир, созданный с помощью драконьего дыхания, был полым внутри. И боров сказал себе: «А залягу-ка я на дно в буквальном смысле слова, пока эти твари не уберутся отсюда. И чем скорее я доберусь до пещеры, тем мне будет лучше», — подумал он.

Грозные драконы летели по воздуху, преследуя его. Адский боров вновь взглянул на небо и, увидев тени, мелькавшие над кронами, ускорил бег. Он, можно сказать, проламывался через густую поросль, хотя глагол «проламываться» предполагает тяжеловесное и неуклюжее движение, а Адский боров бежал с исключительной быстротой. Я начинаю думать, что в нашем языке просто напрочь отсутствует слово для описания стремительного бега семидесятитонной свиньи через густую поросль — вот такое у нас состояние дел с филологией. Уверен, что вы согласитесь со мной — это стыд и позор! Во всяком случае, мне так кажется.

Из-за того что боров постоянно смотрел на кроны деревьев и следил за приближением драконов, он случайно наткнулся на массивный вяз. Дерево разлетелось на множество фрагментов, и оглушенный зверь с печальным визгом перекувыркнулся через рыло. Свалив по ходу движения еще несколько деревьев, он растянулся на траве и замер в живописной позе. Драконы зависли в воздухе над неподвижной свиньей.

— Подождите, — слабым голосом произнес Адский боров.