|
Это была самая узкая часть истории, потому что все, по крайней мере все заинтересованные лица, знали, в каких случаях и при каких условиях происходит эта потеря контакта. И до сих пор процесс считался необратимым. Но без некоторой доли вранья никакая история бы не сработала, а говорить правду Ломтев не собирался ни при каких условиях. Ее и так уже, на его взгляд, слишком много людей знали. – Когда связи начали восстанавливаться, у меня была депрессия. Я был эмоционально вымотан, и мне не хотелось иметь ничего общего ни с сыном, ни с прежней жизнью, и в результате… получилось то, что получилось.
– То есть, ты сменил вектор силы, но сам не понял, как это произошло? – уточнил Трубецкой. – Большую часть времени я думал совсем о другом, – сказал Ломтев. Трубецкой задумчиво покачал головой. Неизвестно было, поверил и он в эту историю, и если поверил, то насколько, но явно понял, что дальнейшие расспросы ни к чему больше не приведут. – А с кем, ты говоришь, ты консультировался? – уточнил он. За этим невинным на первый взгляд вопросом могло стоять слишком многое, поэтому у Ломтева даже в мыслях не было на него отвечать. – А что, – ухмыльнулся он. – У тебя все настолько плохо, что ты готов обратиться за помощью к шарлатану? – Наоборот, я собираюсь обходить его десятой стороной, – расхохотался в ответ Трубецкой. – Потому что это какая-то чушь. Это так не работает, и ты сам понимаешь, что это так не работает. Не может этот выбор зависеть исключительно от твоего желания. – Это плохое объяснение, – согласился Ломтев. – Но оно все равно лучшее из имеющихся у меня на данный момент. – Если тебе на самом деле интересно, то я могу посоветовать тебе одного волхва, – сказал Трубецкой. – Съезди к нему, возможно, он поможет тебе разобраться. – Непременно, – сказал Ломтев. – Если ты не против, я хотел бы составить тебе компанию. – Конечно, – сказал Ломтев. – Как только разберусь с делами, так сразу же и съездим. – Зная я твои дела, – хохотнул Трубецкой. – Жениться снова удумал на старости лет? – Новый дом, новая кровь, – сказал Ломтев. – Новую фамилию, опять же, надо кому-то передать… – Разумеется, – сказал Ломтев. Трубецкой явно намеревался сказать что-о еще, но, к великому облегчению Ломтева, их беседу прервал стук молотка. Спикер занял свое место на трибуне и призвал высоких собравшихся к тишине и порядку. Следующие несколько часов своей жизни Ломтев посвятил законотворчеству. Совет князей проходил не в полном составе, многие, в том числе, и князь Громов, укативший по своим делам в Петербург, отсутствовали, и потому действительно важных для империи вопросов в повестке дня не стояло. На всякий случай сверившись с заученным на память списком, Ломтев еще раз убедился, что великому князю наплевать на обсуждающиеся сегодня законы и поправки, а потому временно избавленному от гнета Меншйфикова Ломтеву можно голосовать, как ему заблагорассудится, и он даже честно попытался вникнуть в суть первых двух обсуждений, но совершенно в этом занятии не преуспел и предпочел воздержаться. В дальнейшем же он голосовал, подсматривая за действиями князя Трубецкого и нажимая те же кнопки, что и он, и если в тот день был принят хоть один закон, хоть одна поправка, чуточку улучшающая жизнь трудового народа империи, сознательно Ломтев к этому никакого отношения не имел. Да его это и не слишком волновало.
* * * Вдоволь налюбовавшись на открывающееся перед ним зрелище, Ломтев вернул Владу бинокль. |
