На стенах зажглись прожектора. Два. Четыре. Восемь.

Их лучи планомерно передвигались, рассекая ночь, и всего через несколько секунд они высветят застывших на месте диверсантов.

Если бежать, то прямо сейчас, подумал Влад.

Но вместо этого он приник к прицелу и прохрипел:

– Еще!

И Ломтев выдал еще.

На территории поместья что-то затрещало, а потом гулко ухнуло.

Прожектора погасли, их лучи так и не добрались до затаившихся в траве мужчин.

А потом таится уже не было смысла.

У пролома возникла какая-то фигура, Влад снял ее короткой очередью, поднялся на ноги и на полусогнутых рванул к забору, даже не посмотрел, следует ли Колебатель Тверди за ним.

Он знал, что следует.

До рассчитанного им времени прибытия спецназа СИБ в имение Грозовой Удел, основную фамильную резиденцию клана Громовых, оставалось чуть меньше сорока минут.

Глава 22

Вечер накануне своей первой боевой операции в этом мире Ломтев провел в лучших традициях голливудского боевика категории Б. Тех самых, в которых стареющий герой с лицом а-ля «да я этого типа лет пятнадцать назад где-то видел», собирается с последними силами и показывает всем, что пенсионеры тоже кое-что могут.

В основном, красиво и пафосно умереть в слоу-мо и под торжественную музыку какого-нибудь малоизвестного современникам композитора. Ломтев надеялся, что у его истории будет не такой исход, но сильно на это не рассчитывал. По крайней мере, последние деньги он бы на это ставить не стал.

Их совместный план базировался на том, что Ломтев сможет вовремя и к месту применить свои способности, которые он толком не контролировал, но и без этого там было слишком много всего, что в любой момент могло пойти не так.

Конечно, Ломтев был не дурак и провел короткое тестовое испытание в опустевшем городском парке на окраине. Стараясь не выкладываться в полную силу во избежание лишних разрушений, он убедился, что может влиять на вектор силы и задавать направление удара, а не тупо долбить по площадям, как во время испытания. Тут неплохо пригодились советы старого князя, который, хоть и не был профильным специалистом, в общих принципах все-таки разбирался и научил Ломтева правильно целиться. Прикончить отдельную муху, не причинив вреда всему остальному, Ломтев все еще был не в состоянии, но вот разрушить сарай, на стене которого сидела эта муха, и надеяться, что ее завалило обломками, он уже мог.

Телохранители наблюдали за ним с почтительного расстояния и не задавали вопросов. Ломтев был князем и мог творить что угодно до тех пор, пока это не вызывало вопросов у СИБ и императора лично, и только они могли с него спросить.

Иногда Ломтев ловил себя на мысли, что быть феодалом не так уж и плохо. Мысль эта Ломтеву не очень-то нравилась, ибо входила в противоречие с его внутренними убеждениями, и то, что он временами находит удовольствие в своем нынешнем положении, его раздражало. Феодализм хорош для тех, кто стоит на самом верху пищевой цепочки и не особо интересуется, что происходит где-то внизу. Быть князем, не стесненным законами, не обремененным финансовыми проблемами и не втиснутым в прокрустово ложе общественной морали, быть куда проще, чем простолюдином, пытающимся выплатить ипотечный кредит за однушку, которая по площади меньше, чем туалет в твоем особняке. А если при этом ты еще и владеешь силой, обычным людям недоступной…

Иногда Ломтев спрашивал себя, что было бы, окажись он в этом мире, в этой чертовой империи, в роли обычного человека. Конечно, шансы на это были крайне невелики, кому он тут был нужен в роли обычного человека, но все же? Как бы он пытался вписаться в этой общество, насколько бы его раздражали царящие здесь порядки? У него не было однозначного ответа на этот вопрос, но он сомневался, что пошел бы пути Влада.

Путь террориста-одиночки – это дорога, ведущая в никуда.