Граф ушел, и тут же ему за замену из стены выдвинулся старый князь.

– Не сейчас, – сказал ему Ломтев, но призрака было не остановить. Он по-хозяйски уселся в пустое кресло, закинув ногу за ногу и уставился на закрытую дверь.

– Жалкий, никчемный человек, – сказал он. – Его род растерял былое величие, и что он сделал, став главой? Он просто смирился. Поговаривают, что он ходит на светские приемы только для того, чтобы сэкономить на еде.

– Мне плевать, – повторил Ломтев.

– Да мне, в общем-то, тоже, – сказал старый князь. – Но я думаю, что если события будут развиваться такими темпами, то беспокоиться ему не о чем. Да свадьбы ты не доживешь.

– Кстати, об этом, – сказал Ломтев. – Что ты думаешь о первом добровольце в мою личную гвардию?

– Этот юнец из ресторана?

– А были какие-то другие добровольцы?

– Он молод, нагл, не слишком умен, – сказал старый князь. – Он может быть опасен. Лазутчик из другого рода. А может быть, он вообще террорист. Лучше всего будет, если при следующей встрече ты раздавишь его в кровавую кашу, как ты умеешь.

– За ним кто-то стоит, – сказал Ломтев.

– Это вне всякого сомнения, – согласился старый князь.

– Я хочу узнать, кто.

– Зачем? У тебя тут друзей в любом случае нет.

– Это верно, друзей нет, – сказал Ломтев. – Но возможно, что у моих врагов тоже есть враги.

– Ты сговорился с Меншиковым, – напомнил старый князь.

– Но ему нельзя доверять.

– Никому нельзя доверять, – сказал старый князь. – Но я бы не советовала тебе нарушать договоренности первым.

– Так я потеряю инициативу, – сказал Ломтев.

– Инициативу? – фыркнул старый князь. – Это единственное твое преимущество, но оно слишком иллюзорное, чтобы на него полагаться. Ты – всего лишь один человек, за тобой не стоит ни армия, ни могущество твоего рода. В этом море ты – слишком мелкая рыбешка, и от твоей инициативы ничего не изменится. Морю все равно.

– Может быть, я еще смогу подрасти, – сказал Ломтев.

– Давай откровенно, демон, – сказал старый князь. – Тебе некуда расти. Вокруг тебя – рамки, вокруг тебя выставлены границы, и как только ты сунешься за флажки, тут-то тебя и подстрелят. Без жалости, но, может быть, с некоторым сожалением, как при потере инструмента, который мог бы показаться полезным. Мне забавно смотреть на то, как ты трепыхаешься, но пора признать очевидное – шансов у тебя нет.

– Это обидно, – сказал Ломтев. – Когда собственная шизофрения в тебя не верит.

* * *

Наступили следующие сутки, и ближе к полудню Ломтев схватился за вернувшуюся из ремонта трость и изъявил желание погулять.

Путилинские, конечно же, пытались его отговорить, напирая на то, что это слишком опасно, но стоило Ломтеву на них рявкнуть, как они тут же запросили подкрепление и отправились за ним на улицы.

Ломтев почти сразу же свернул в парк, шесть человек охраны следовали за ним, двое – буквально в нескольких шагах, остальные в некотором отдалении.

Парк жил обычной жизнью. По аллеям прогуливались люди с детьми и без детей, парочки сидели на скамейках, уткнувшись в свои телефоны, подрастающее поколение каталось на самокатах, велосипедах и беговелах, пенсионеры кормили голубей, кто-то подкармливал уток. Нормальная жизнь нормальных людей, и не скажешь, что все они живут под ярмом, и что на чье-то горло прямо сейчас наступает железная пята аристократии.