Изменить размер шрифта - +
На минуту ей казалось, что она попала совсем в другой, зачарованный мир: никаких звуков, никаких красок, только серая река и слегка коричневатое парижское небо. Симона затаила дыхание и прислушалась. И вот из далекого небытия послышался мерный плеск воды. Перегнувшись через перила, она вгляделась в белый туман и наконец различила фигуру мужчины в байдарке. Дыхание ее перехватило, она замерла, пытаясь запечатлеть в памяти каждое переживаемое мгновение. По спине ее пробежала легкая дрожь, в висках застучало, она закрыла глаза. Только так и должно быть. Нестись каждое утро на встречу с незнакомцем, а потом весь день думать о будущей встрече, так и не узнав, кто он. Наверное, такой и должна быть любовь…»

Алена оторвала взгляд от страницы и уставилась в произвольно выбранную точку на противоположной стене. Она перебрала с пяток романов, принесенных заботливой Корнелией, но не смогла прочесть ни один из них далее десятой страницы. Все они представляли собой превосходные образцы пошлости и банальности. Но эта книжка оказалась совершенно особенной, не похожей на остальные. Непонятно почему, она проникала в глубину сознания. Алена читала ее медленно, чувствуя, что ожидание волшебного, переполнившее душу далекой парижанки Симоны, ее странная влюбленность становятся чуть ли не ее, Алениной, второй сущностью. «Мистика!» — который раз сказала она себе.

— Перестань вертеться, а то я тебя уколю! — буркнула тетка Тая.

— Да на здоровье, — беспечно хохотнул Илья Ганин.

— Алена, что ты скажешь?

Она нехотя закрыла книгу под заманчивым названием «Ожидание любви» и недовольно оглядела последнее теткино творение — кожаную куртку, идеально сидящую на восхитительной фигуре актера.

— В жизни не видела ничего более потрясающего, — одними губами улыбнулась Алена и снова уставилась в точку на стене.

— Алена, ну скажи по совести, как? — не унималась тетка.

— Идеально! — она машинально раскрыла книжку: «Зал был полон гостей — писатели, певицы, художники и натурщицы — здесь была вся парижская богема… Симона стояла в стороне, не вступая в разговоры, лишь слабо улыбалась, отвечая на приветствия знакомых и незнакомых людей…»

— Оставьте в покое девушку, — усмехнулся Илья. — Что может быть увлекательнее, чем дешевый дамский роман в мягкой обложке? Разве способен молодой и приятный парень в шикарной куртке конкурировать с сопливыми переживаниями, размазанными по страницам.

Алена кивнула: мол, и пробовать не стоит.

— А я не понимаю, что ты нашла в этом пошлом чтиве! — возмутилась Настена, которая сидела в соседнем кресле и пожирала глазами актера.

— Иногда нужно расслабиться, — заявила тетка так уверенно, словно чтение любовных романов входило в ее распорядок дня. Но, возможно, так оно и было?

— Поверить не могу, чтобы умная симпатичная девушка тратила свое драгоценное время на эти книжонки! — не унимался Ганин.

— Не все же за актерами бегать, — парировала Алена. — Надоели вы мне хуже горькой редьки.

— Не все актеры — бегуны. Ты же не пишешь о тех, кто согласен на интервью. Ты гоняешься только за Журавлевым.

— Можно подумать, ты согласен поговорить со мной прямо сейчас, — Алена оторвалась от книги и недовольно посмотрела на Илью, но, натолкнувшись на насмешливый взгляд его бархатных серых глаз, осеклась.

— А ты подумай.

— Ловлю на слове. — Почему она улыбается так неестественно? Интересно причина в красивом сценическом костюме или в том, на чьих плечах он так здорово сидит?

— Согласен, — Ганин моментально изобразил на лице улыбку.

Быстрый переход