— Тогда первый вопрос. — И почему она не может справиться со странным, ничем не объяснимым раздражением? Или это не раздражение вовсе? И отчего это у нее мурашки по спине пробежали? — Вопрос такой: какого дьявола ты согласился играть Принца Датского во втором составе, когда мог бы играть в первом Лаэрта?

— Не могу сказать, что вопрос пришелся мне по душе, но я его ожидал, — Ганин явно смутился.

Тетка Тая, замерев на секунду, снова принялась орудовать иглой, спешно заканчивая свое творение.

— Я всегда мечтал сыграть Гамлета, — грустно усмехнулся Илья.

— Но вряд ли тебе представится возможность осуществить эту мечту до тех пор, пока в первом составе играет Журавлев.

— И ты переменил решение. До вчерашнего дня ты вообще бойкотировал постановку, а тут? — добавила Настена и подалась вперед, нетерпеливо ожидая ответа.

— Не для печати! — Илья замахал руками и хохотнул: — Чисто по-дружески — я вчера очень душевно пообщался с нашим главным. Журавлев довольно часто занят на съемках, я тоже не всегда свободен, к тому же мне роль предложили в сериале. Так что мы будем отлично подменять друг друга. И потом… — он сделал внушительную паузу. — Неизвестно, что еще будет…

— А что может произойти? — пожала плечами Алена.

В этот момент дверь костюмерной распахнулась и в комнату влетел Александр Журавлев. В состоянии такого страстного гнева Алена видела его лишь на сцене. Но то была искусная игра талантливого актера, а здесь проявились совершенно реальные чувства. На мгновение ей даже показалось, что злость его вызвана просто-таки животным страхом. Она готова была поклясться, что в его глазах промелькнул дикий испуг. На правом локте Журавлева повисла Лина Лисицына. Впрочем, столь жалкое состояние вовсе не повлияло на ее горделивую осанку. Она висела на локте своего спутника, выпятив грудь и подобрав ягодицы. «Никогда себя не теряет!» — Алена перекинулась с Настей понимающими взглядами. Во всем же остальном Лина вела себя, как переполошенная курица — она зажмурила глаза и тоненько запищала:

— Не здесь и не сейчас. Сашка, народу слишком много.

— Плевать! — Журавлев попытался стряхнуть ее с локтя, но тщетно, ее хватка была смертельной. Лина лишь дернулась, тогда как всякая нормальная женщина от такой встряски отлетела бы на добрый метр.

— А в чем, собственно, дело? — Илья осторожно снял куртку и передал ее тетке Тае, которая поспешила отойти от мужчин на почтительное расстояние. Она слишком долго проработала в театре и не понаслышке знала, чем обычно заканчиваются подобные столкновения.

— Ты еще спрашиваешь?! — Александр потряс свободной рукой в воздухе. В кулаке он сжимал листок бумаги. Что-то в этом листке показалось Алене знакомым.

— А почему бы мне не спросить, — как ни в чем не бывало Ганин пожал плечами и, перехватив листок, развернул его. — Ну и…

громко прочел он, потом обвел всех удивленными глазами и наконец рассмеялся: — Что за бред! Кончай притворяться!

— Я?! Я что, похож на притворщика?

Илья смерил его взглядом и отрицательно покачал головой:

— Пожалуй, я не стану уточнять, на что ты сейчас похож.

— Плевать мне на твои оскорбления! Они ничего не стоят!

Алена опять обменялась с Настей многозначительными взглядами.

— Я спрашиваю, что это такое?!

Ганин усмехнулся:

— Акт первый, сцена, кажется, вторая, а произносит Королева-мать. Эта не моя реплика.