— Ну, это сильное преувеличение, — смутилась Алена, — я всего лишь сыграла роль червяка, на которого его ловили.

— А вот и нет, — Рита одарила ее невыразительной улыбкой. Впрочем, не только улыбка, вся она, с ног до головы, была какая-то бесцветная: пегие волосы, бледная кожа, небольшие серые глаза, тонкие черты лица. «С таким лицом не использовать косметику — просто преступление», — подумала Алена, ощущая при этом приступ стыда и раскаяния. Все-таки девушка подошла к ней, чтобы выразить восхищение ее профессионализмом, подобное не так уж часто встречается в жизни, а она ее тут разглядывает с пристрастием. Да и разглядывать, собственно, было нечего — фигуру Риты смело можно было назвать тщедушной — тоненькая шейка, легкий намек на грудь, ножки-палочки, наверняка под свитером кости торчат везде, где только можно.

— А над чем вы сейчас работаете? — в глазах Тушиной промелькнул безжизненный интерес.

«Странно, кто же в театре не знает, какого черта я околачиваюсь тут уже вторую неделю».

— Собираюсь взять интервью у Александра Журавлева, — все же терпеливо объяснила Алена.

— Все хотят знать о таких, как Журавлев, — с едва скрываемой грустью произнесла девушка, — а ведь он и без того достаточно известен. Странно, что никто не пишет о молодых актерах, — тут она улыбнулась так же невыразительно, как раньше, и пролепетала: — Ой, не подумайте, что я намекаю на себя. Я вообще никому неинтересна, я-то имела в виду Людомирова, например. Чем он хуже Журавлева? Пройдет года два, и он будет популярнее и Журавлева, и Ганина.

— Просто ужас какой-то, — рассмеялась Алена, — в этом театре все предсказывают. Кто — конец света, кто — чужие успехи, кто — собственную кончину. Просто общее помешательство. Я начинаю соглашаться с упомянутым Людомировым, что отец Гиви как нельзя лучше вписывается в вашу труппу. Практически свой человек.

— Не знаю, — под свитером девушки обозначились два остроконечных бугорка плечей, — мне кажется, что с появлением гуру в театре повисла какая-то зловещая атмосфера.

— Не может быть! Неужели и у вас те же подозрения?! — совсем развеселилась Алена. — Я вас успокою, вы не одиноки. Тут все только об этом и говорят.

— И все-таки вы должны были заметить, что гуру — довольно странный человек, — Рита не оценила Алениной шутки. Как раз, наоборот, ее маленькие глаза доверительно округлились, на минуту став неестественно большими. — Однажды вы уже вычислили маньяка, так что глаз у вас наметанный.

— Боюсь, я не оправдаю вашего мнения обо мне, — ухмыльнулась Алена, — да мне это и неинтересно. Все, что меня сейчас интересует, так это: когда я наконец смогу поговорить с Александром Журавлевым. Кстати, вы не знаете, куда пошел Журавлев?

— Нет, я столкнулась с ним в дверях. Я искала Лешку Людомирова, — она как-то странно замялась, притворно улыбнулась и, наверное, покраснела бы, если б щеки ее имели свойство хоть немного краснеть. Но кожа ее была хронически белой. Она судорожно оглянулась, явно чтобы скрыть смятение, с которым не могла сладить, потом быстро произнесла: — У меня было такое чувство, что он куда-то спешил. Может, его кто-то позвал к телефону?

— Нет, не к телефону, но его кто-то позвал. Несомненно. — Алена поднялась, в основном потому, что общение с Маргаритой казалось ей скучным и абсолютно ненужным. — Может, попробовать его разыскать? Он сказал, что уходит на десять минут, а прошло уже больше получаса.