— Какого дьявола, Людомиров! — Алена знала, что у главного лысина мгновенно становится пунцовой от злости. — Этого нет в тексте!

Из-за кулисы выглянул бледный Людомиров:

— Сам знаю, что нет. Но этот гуру шляется, перепугал нас до усрачки!

— Отец Гиви! Что вы там делаете?! — сдерживаясь, видимо, из последних сил, прорычал главный.

— Мертвец, мертвец в театре, — донеслось, словно из преисподней.

— Мне нужно в туалет, — жалобно скривился Людомиров.

— Отец Гиви, что вы там бормочете? — поинтересовался режиссер, сжав кулаки.

— Призрак страшный, лежит, не шевелится… — на сцене величественно появился гуру.

— Может, он имеет в виду отца Гамлета? — вполне серьезно предположил Людомиров, которому совсем не хотелось шутить.

— Ну что вы тут шатаетесь, страху на всех нагоняете! — Главный вскочил из-за стола, как пушинка, взлетел на сцену, схватил отца Гиви за рукав белой куртки и поволок к проходу.

— Ой! — вскрикнула Алена. — Я, кажется, вспомнила что-то ужасное!

— Еще одна! — проворчал главный, выводя из зала гуру. — Все вон отсюда! Дайте нам репетировать, в конце концов! Милиция давит, спонсоры давят, актеры, как дети, любого шороха пугаются, и еще эти ненормальные! Вон, сказал! Настя! Какого дьявола ты не выполняешь свои обязанности?! Почему на репетиции посторонние?

— Это не посторонние, — вступился Ганин, — Алена из «Оберега», пишет статью о нашем «Гамлете».

— Нам только журналистов не хватает! — главный выволок несопротивляющегося гуру за дверь.

— Мне все равно нужно срочно найти Терещенко, — Алена быстро поднялась и выскочила следом.

* * *

— Мне кажется, я что-то видела! — передразнил ее Вадим.

Она тащила его за руку по длинному служебному коридору в обход зрительного зала.

— Ну вспомни, кажется, именно тут мы встретили пьяных осветителей, да? — умоляюще спросила она.

— Все равно мы не могли забрести под сцену. Что мы там делали, по-твоему?

— Я очень хорошо помню, что когда открыла глаза, то увидела качающиеся надо мной железные балки.

— Железные балки не качаются.

— Да?! А вот так?

Она обвила его шею руками и, повиснув на нем, приказала:

— Давай тащи.

Он послушно повиновался, впрочем, бормоча под нос про некоторую несуразность женских капризов.

— Вот смотри, — она задрала голову вверх, — теперь потолок качается, потому что ты качаешься вместе со мной.

— Еще бы, — прокряхтел он, — долго еще тащить?

— Что это вы тут делаете?! — ошалело спросил Ганин, выглянув из боковой двери зрительного зала. Оттуда неслась бравая музыка, которую перекрывал бас главного: «Влево, мать твою, Людомиров! Левее бери!»

Алена соскочила с Вадима на пол и пояснила:

— Ставим следственный эксперимент.

— А… — протянул Илья и снова скрылся за дверью.

— Он что, следит за нами? — удивился Вадим, переведя дыхание.

Алена пожала плечами.

— Говорю тебе, что-то с твоим Ильюшей нечисто! Он волнуется! — похоже, Вадим решил развить эту мысль.

— А ты бы не волновался, если бы из всего коллектива тебя одного подозревали в убийстве?

— Опять?! — взревел Терещенко.