— Дорогая, пойдем со мной, — прорычал Гришэм, не желая входить в обитель блаженства в одиночестве.

Саманта, чувствуя, что он продолжает движение ради нее, чуть сильнее свела ноги и поняла, что блаженство они испытаю! одновременно. Широко раскинувшись, влюбленные лежали на кровати. Еще с закрытыми глазами, улыбаясь, Саманта провела пальчиками по груди Ремингтона и засмеялась.

Ремингтон повернулся на бок и перекатился поближе к возлюбленной.

— Невероятно, — прошептал он, блаженно улыбаясь, — абсолютно невероятно.

Граф слегка приподнял голову и провел пальцем по щеке Саманты.

— Все еще больно? — участливо спросил он.

— Больно? — изумилась Саманта.

— Ах, Саманта… — умилился ее наивности граф.

— Ремингтон… неужели я… я хочу сказать, ты такой…

— Сэмми… я никогда раньше не знал, что такое любовь, — признался граф Гришэм.

Это то, что она так желала и боялась услышать. И неожиданно она разрыдалась. От счастья, от полноты чувств. Она хлюпала носом, уткнувшись в плечо возлюбленного. Неожиданно она почувствовала тонкий запах диких цветов.

Впервые за все время, пока она находилась в комнате, Саманта подняла голову и осмотрелась. То, что она увидела вокруг себя, заставило ее разрыдаться вновь. Буквально вся комната была усыпана цветами. Их изысканный запах наполнял спальню, но Саманта почувствовала благоухание только после ласк и объятий Ремингтона.

Молодая женщина приподнялась, опираясь на локоть, и снова удивилась: комната освещалась свечами, их таинственное мерцание так соответствовало ее настроению; на столике в серебряном ведре влюбленных дожидалась бутылка шампанского, рядом с которой высились два бокала и ваза с фруктами.

— Ах, Рем… — прошептала Саманта и отерла слезы с глаз. Этот опытный мужчина, коварный соблазнитель, у которого женщин было больше, чем она могла себе представить, только что любил ее так, будто она была единственной женщиной на земле; он погрузил ее в волшебную сказку, о которой ее романтическая душа могла только мечтать.

Никакие слова не могли бы выразить ее благодарности. Слезы лились из глаз нескончаемым потоком.

— Не плачь, дорогая, — уговаривал ее Ремингтон, проводя пальцем по щеке.

— Все так красиво.

— Но самая прекрасная в этой комнате — ты. Скажи, мои старания… доставили тебе удовольствие?

— Сегодняшнюю ночь я запомню на всю жизнь. — Нежность, чувство более сильное, чем страсть, поселилась в душе Ремингтона.

— Я тоже, — подтвердил он и потянулся за шампанским. — И, полагая, что эта ночь станет одним из самых сладких наших воспоминаний, давай не будем терять ни одной ее минуты.

— Не будем, — согласилась она.

Глава 16

— Дорогая, уже почти рассвело, — мягко сказал Ремингтон, откидывая прядь волос с лица возлюбленной.

— Давай сделаем вид, что мы этого не замечаем, — прошептала Саманта, не отрывая головы от руки Ремингтона.

— Мне не будет прощения, — с сожалением проговорил Ремингтон. — Не думаю, что Смитти меня одобрит.

— Смитти и не ожидает увидеть меня раньше полудня. Он ведь думает, что я танцевала всю ночь. — Саманта провела пальчиком по упругому животу Ремингтона, гадая, сколько раз за ночь они занимались любовью, надеясь, что бесчисленные ночи любви ждут их впереди.

— Неужели никто не будет волноваться? Даже Синтия?

— Синтия… О Господи… Она всегда дожидается моего прихода и не ложится спать.