— Полагаю, что да.

Внезапно Бойд как бы сник.

— Кажется, мне пора немного отдохнуть. Нас ждут жаркие деньки. — Он встал. — Каким образом ты собираешься поддерживать отношения с магистратом? Может быть, тебе будет удобнее, если встречаться с Бриггсом буду я?

Рем облегченно вздохнул:

— Я собирался послать ему записку — шифрованную, разумеется — с одним из моих слуг, но так как ты здесь, а не у Энни… — Рем подошел к письменному столу, достал тончайший листик бумаги и перо. — Бриггс должен получить записку до рассвета, так чтобы люди из министерства успели подготовите все необходимое к завтрашнему полудню. Надеюсь, что так и будет.

— Сказано — сделано, — отозвался Бойд. Он подошел к окну и взглянул на чернильно-черное небо. — Пока темно, я отправлюсь к Бриггсу. Потом сосну пару часов и — в доки. — Он криво улыбнулся: — Постараюсь не заспаться, чтобы успеть позавтракать с нашими друзьями-наблюдателями прямо на пристани.

— Замечательно. — Рем закончил писать шифровку, сложил листок бумаги и протянул его Бойду. — Не мог бы ты подойти сюда завтра до сумерек? У меня уже будет информация из министерства.

— Хорошо, я зайду. Твой повар готовит лучше, чем мой. Рем даже не улыбнулся.

— На суше мы сильно избаловались, мой друг. Ты помнишь, что нам приходилось есть в море?

По усталому лицу Бойда пробежали темные тени.

— Рем, меня мучат не менее тягостные воспоминания, чем тебя, но те страшные дни мы уже пережили.

— Но меня до сих пор мучат по ночам кошмары… Все как наяву, — прошептал Рем. — А тебя? У тебя бывает такое?

— Иногда.

— И ты никогда не ропщешь на то, что тебе была уготована именно такая участь?

— Нет. — Бойд пригладил волосы. — И тебе не советую. Это бесполезно. Нам давно даны ответы на все вопросы. — Он поднял указательный палец вверх: — Я записался во флот, чтобы избежать давления со стороны матери и не дать ей возможности втянуть меня в текстильный бизнес. Ты же мечтал оставить свой след в истории и никак не хотел угомониться. — Распрямив средний палец, Бойд продолжал: — Я оставил военно-морской флот, потому что больше не хотел служить. Я чувствовал, что должен сделать что-то полезное, и ты дал мне эту возможность. Ты подал в отставку, потому что не смог больше смотреть, как льется невинная кровь, и твоя мечта о героическом поступке трансформировалась в мечту о справедливости. Что касается всего остального — смерти, жизненной пустоты, — на эти вопросы нет ответов, Рем. И не ищи их. Ты только зря мучишь себя. Ты не можешь изменить порядок вещей. Мы в руках нашей судьбы. Когда ты только поймешь это?

— Может быть, никогда.

— Никогда — это слишком длинный отрезок жизни, друг мой. — Бойд похлопал Рема по плечу. — Не пора ли примириться с самим собой?

— Не знаю, возможно ли это в таком уродливом и несправедливом мире, как наш.

— Но в нем есть место и красоте. Присмотрись внимательнее.

— Лучше я буду ее избегать. Красота рождает чувства, а я стараюсь избегать любых чувств, кроме убежденности и страсти. В своих убеждениях я нахожу утешение, а объятия страстных женщин развлекают меня.

— Ты все еще ищешь какие-то идеалы.

— Ты ошибаешься, Бойд. Мечты умерли очень давно. Вместе с мальчиком, который их придумал. Теперь я сугубый реалист и твердо стою на нашей грешной земле.

Бойд взглянул другу прямо в глаза:

— Теперь этого уже недостаточно.