— Это не в ваших силах. Зло уже совершилось.

— Зло? Какое зло? Расскажите мне все по порядку, — потребовала Саманта.

— Хорошо, мисс. — Синтия глубоко и печально вздохнула. — Я родилась в семье глубоко порядочных, работящих родителей, чьим единственным несчастьем была бедность. С детства мне внушали мысль, что я первой из членов семьи должна прорваться наверх, вырваться из полунищенского состояния. Чтобы оправдать надежды родных, я училась непрестанно. Я была счастлива, когда мои усилия оправдались. Я поместила объявление в газету, и меня сразу же приняли гувернанткой в одно богатое поместье, расположенное в Суррее. Джентльмен, который нанял меня, был богат, титулован и… весьма заботлив. — Синтия горько улыбнулась. — Какой я была наивной! Я верила, что он был добрейшим человеком, преданным своей жене, заинтересованным в том, чтобы его дети стали образованными и воспитанными людьми и при этом беспокоящимся о том, чтобы и я была при деле.

— А оказалось?

— Оказалось, что он действительно беспокоился о том, чтобы у меня были занятия, но только в его спальне, а отнюдь не в детской или классной комнате.

— Он делал вам двусмысленные предложения?

— Он изнасиловал меня.

Лицо Саманты стало белее снега.

— Господи! И что же сделали вы?

— Что я могла делать? Я плакала до тех пор, пока не ощутила полного опустошения внутри, потом собрала свои вещи и уехала.

— Кто же этот негодный человек? Его, без сомнения, арестовали или наказали каким-то другим образом!

— Я уже говорила, что вы чистый и невинный ребенок. Нет, его не наказали. Наказана была я. Что касается его, то через несколько часов он зашел ко мне в комнату и удивился, что я складываю вещи. Он уверил меня, что мне не стоит покидать его дом, что я доставила ему великое удовольствие и что мне стоит и впредь ублажать его. Как он был горд собой! Ему казалось, что он облагодетельствовал меня. Со мной случилась истерика. Я кричала, что ненавижу его, что найду себе другую работу. Он рассмеялся мне в лицо. Он сказал, что он расскажет всему свету, что я обыкновенная проститутка, и ни одна приличная семья не возьмет меня в дом. Он оказался прав. Мне отказывали с порога.

— А что стало с вашей семьей?

— Моя матушка умерла. Отец стар, и… он поверил слухам, распространяемым обо мне. Он даже слушать меня не хочет.

— Неужели он думает, что вы его обманываете?

— Это не имеет значения. Результат один и тот же. Я была повержена. Кроме того… безденежье. У нас не было никаких сбережений. Мое жалованье гувернантки было нашим единственным источником существования. Отцу было нестерпимо видеть меня, мне было нестерпимо неправедно испытывать чувство вины. Я сбежала из дома.

— К Энни?

— Не сразу. К Энни я попала только тогда, когда поняла, какое преступление совершил по отношению ко мне этот знатный господин. Оказалось, что я годна только на то, чтобы меня использовали в заведении у Энни.

— Ах, Синтия, не говорите так! — расплакалась Саманта. — Как давно вы уже здесь работаете?

— Неделю. Это самое мучительное время в моей жизни.

— Неделя уже закончилась.

— Завтра начнется другая неделя.

— Нет. Начнется, но не для вас.

Синтия в недоумении заморгала глазами:

— Простите, я не поняла вас. Саманта потянула ее за рукав:

— Вы поедете ко мне домой.