– Да, суббота меня устраивает, – продолжала Саманта. – А в какую больницу меня положат, Чарли?

– Не знаю. Разве тебе не безразлично?

– А у меня есть выбор?

– Я узнаю.

– Попытайся устроить меня в Ленокс – Хилл. Это в таком милом месте, рядом с метро. Меня все смогут навещать. – Сэм мягко улыбнулась. – Может быть, даже Мелли придет. – И тут же поинтересовалась: – Как ты думаешь, она сможет привезти малышку?

Чарли со слезами на глазах кивнул.

– Я пронесу ее под пиджаком. Скажу, это твоя дочка.

– В каком‑то смысле это действительно так, знаешь… – Сэм смутилась. – Ведь… ведь она носит мое имя.

Чарли склонился над Самантой и молча поцеловал ее в лоб. Он боялся сказать хоть слово, понимая, что не выдержит и разрыдается.

Глава 26

Когда в субботу утром самолет вылетал из Денвера, Чарли боялся даже лишний раз вздохнуть. С ними летели хирург Саманты, его юный ассистент и две медсестры. Они взяли с собой необходимый набор лекарств и инструментов, а также большой запас кислорода – его хватило бы на всех до Латинской Америки. Саманта всю дорогу клевала носом и находилась в каком‑то расслабленном состоянии, хотя и радовалась возвращению домой. Врача, судя по всему, ее состояние удовлетворяло; он заранее договорился о помещении Саманты в больницу Ленокс – Хилл и о том, что машина «скорой помощи» будет ждать их в аэропорту. Кроме того, «скорой» должны были всю дорогу предоставлять «зеленую улицу», и вдобавок на протяжении всего маршрута за ней обязался вести наблюдение вертолет автоинспекции. Если бы Сэм вдруг потребовалась помощь, которую не смогли бы обеспечить с воздуха, она моментально получила бы ее по дороге почти в любом пункте. Все было продумано до мелочей, оставалось лишь благополучно долететь до Нью – Йорка.

Дело происходило ослепительно – солнечным августовским днем, и Сэм ни о чем другом, кроме как о возвращении домой, говорить не могла. Транквилизаторы подействовали на нее одурманивающе, она то и дело хихикала и неуклюже шутила. Однако все смеялись над ее шутками… все, кроме Чарли, который места себе не находил от беспокойства. Он снова почувствовал на своих плечах бремя ответственности и считал, что если произойдет какая‑либо оплошность, то виноват будет он. Не нужно было настаивать на отъезде, зря он торопил события… лучше бы Саманта полежала еще немного в денверской больнице. Когда они преодолели примерно половину пути, врач подошел к Чарльзу, который сидел в хвосте самолета, глядя в иллюминатор, и, легонько дотронувшись до его плеча, заговорил с ним. Врач говорил тихо, чтобы Сэм не проснулась. Она только что задремала.

– Все в порядке, Петерсон. Мы почти у цели. Она прекрасно выдерживает полет. Просто великолепно.

Чарльз повернулся к доктору, силясь улыбнуться.

– Она‑то, может, и выдержит, а вот каково мне? Мне кажется, за последние две недели я постарел лет на двадцать.

– Да, для родственников это все тоже очень тяжело.

Но ведь он даже родственником ее не был, вот ведь что самое дикое!.. Однако Чарли был ее другом. И ради любого своего друга и родственника он был готов на такое самопожертвование: и ради шурина, и ради Харви, и ради… Сэм… Да, он бы еще целый месяц провел у ее постели, если бы так было нужно. Чарли безумно жалел Саманту. Во что, черт побери, теперь превратится ее жизнь? И никого‑то у бедняжки нет! Ни мужа, ни любовника… Этот проклятый ковбой, про которого она как‑то ему рассказывала, удрал, и она понятия не имеет, где его искать. Кто будет о ней заботиться? М – да, заботиться о ней некому… Чарли давно не испытывал ненависти к Джону Тейлору, но тут она всколыхнулась вновь.