Кэролайн молча кивнула, а про себя подумала, что таких круглых дураков пруд пруди. Она круглая идиотка потому, что двадцать лет подряд заставляла Билла таиться и скрывать их любовь; Билл – потому, что два десятилетия жил как преступник и на цыпочках прокрадывался в ее дом; Саманта – потому, что влюбилась в мужчину, весь образ жизни которого был ей совершенно чужд и даже опасен – это все равно как взять и прыгнуть с Эмпайр – Стейт Билдинг; ну а Тейт Джордан – круглый дурак, поскольку втрескался в женщину, которая ему не пара. Ведь Кэролайн прекрасно понимала, что происходит. Она чувствовала это всеми фибрами своей души. Кэролайн увидела любовь в глазах Сэм еще тогда, когда та ни о чем не подозревала; она все поняла в Рождество, заметив, как Тейт глядит на Саманту, которая занималась в тот момент какими‑то другими делами. Кэролайн перехватила его взгляд, но вынуждена была притвориться, что ничего не замечает и не видит. И внезапно ей это осточертело.

– Билл!

Заметив, что Кэролайн глядит на него как‑то странно, Билл вынул изо рта сигару и положил ее в пепельницу.

– Я хочу выйти за тебя замуж, – продолжала Кэролайн.

– Давай! – ухмыльнулся он и погладил ее левую грудь.

– Перестань, – оттолкнула она его руку. – Я серьезно.

И чутье вдруг подсказало Биллу, что она действительно не шутит.

– Да ты спятила на старости лет! С какой стати нам теперь жениться?

– Потому что в нашем возрасте уже не пристало тайком пробираться в дом в глухую полночь. Это плохо отражается на моих нервах и на твоем артрите.

– Ты с ума сошла! – Билл откинулся на подголовник кресла, вид у него был потрясенный.

– Может быть. Но знаешь, мне кажется, что мы никого этим не удивим. И главное, думаю, всем будет глубоко наплевать. Никто и не припомнит, кто я и откуда, так что все твои старые доводы потеряли смысл. Столько воды утекло с тех пор, как я тут появилась, и теперь люди знают одно: я Кэролайн Лорд, а ты Билл Кинг с ранчо «Лорд». И точка.

– Нет, не точка! – вдруг вскипел Билл. – Они знают и то,

что ты хозяйка ранчо, а я твой управляющий.

– Да кому до этого есть дело?

– Мне. И тебе. И ребятам. Между нами огромная разница, Каро. Теперь, когда ты столько лет прожила здесь, ты это знаешь. И будь я проклят, – Билл чуть не заорал на Кэролайн, – если позволю сделать из себя посмешище. Ишь чего надумала?! Чтобы люди болтали, будто ты рехнулась, раз вдруг выскочила замуж за управляющего?

– Ладно, – сверкнула глазами Кэролайн. – Тогда я тебя уволю, и ты будешь уже не управляющим, а просто моим мужем.

– Ты сошла с ума. – Билл даже не хотел это обсуждать. – Погаси свет. Я устал.

– Я тоже… – Кэролайн уныло поглядела на Билла Кинга. – Я устала прятаться. Я хочу выйти замуж. Хочу, черт побери, Билл!

– Выходи за владельца ранчо.

– Пошел к черту! – рявкнула Кэролайн.

Билл погасил свет, и разговор завершился. В последние двадцать лет они уже сотню раз беседовали на эту тему, и всегда их споры заканчивались ничем. Билл упорно стоял на своем: она владелица ранчо, а он управляющий. Кэролайн лежала в кровати, повернувшись к Биллу спиной, и со слезами на глазах страстно молилась о том, чтобы Господь уберег Саманту от безумной любви к Тейту Джордану. Кэролайн знала, что эта любовь кончится тем же самым. Ковбои придерживались особого кодекса поведения, кодекса, который всем остальным казался бессмысленным, однако они жили, придерживаясь этих правил.