– Постой! – окликнул ее Франц. Стул скрипнул, вновь едва не опрокинувшись, цепи натянулись, когда он рефлекторно попытался податься за ней следом. – Кармилла!

Она остановилась и повернулась в пол-оборота. Алые глаза распахнулись так широко, что светлые ресницы коснулись таких же светлых бровей.

– Мы знакомы?

Франц запнулся. Ладно, возможно, он погорячился и она и впрямь не помнит, как его убила. Но ведь не может она не помнить их встречу всего две недели тому назад! У вампиров не настолько короткая память. Она что, снова издевается над ним?!

– Мы встречались на Призрачном базаре, – прошептал Франц. В этот раз он решил начать издалека. – Херн тогда вмешался, и ты уехала, а я…

– Призрачный базар? – переспросила Кармилла. Она сделала шаг назад, возвращаясь в камеру, и закрыла за собой дверь. Это могло быть как хорошим знаком, так и плохим. Франц невольно сглотнул, мысленно делая ставки. – Ах, о чем‐то таком я где‐то слышала… Это вроде приморский рынок, да?

Ставки провалились, причем все. Франц уставился на нее и заморгал часто-часто. Сощурился недоверчиво и еще раз оглядел Кармиллу с головы до ног, проверяя, не спутал ли он ее с кем‐нибудь. Голем его здорово лупил по голове, конечно, но не настолько ведь. Может, все же галлюцинации? Однажды с ним такое уже случалось, тогда он не пил кровь целый месяц. Все закончилось тем, что Франц сидел на ковре в гостиной и травил анекдоты магазинной тыкве, которую не смог отличить от Джека. Франц инстинктивно шевельнул рукой, желая прикоснуться к Кармилле хотя бы кончиками пальцев, убедиться наверняка…

Но она вдруг коснулась его сама, прижалась ладонью к порванной щеке, оказавшись вплотную меньше, чем за один невесомый, неуловимый даже для зрения вампира шаг.

– Ах, милый мальчик, – проронила Кармилла нежно. Вьющиеся белокурые локоны по бокам лица делали ее похожей на тот ангельский портрет в камее, что она по-прежнему носила на своей лебединой шее. – Я тебя узнала! Больница святого Энгельса… У тебя был лейкоз, верно? Но теперь ты полностью здоров. Ты стал вампиром, ох, какая радость!

– Так ты помнишь меня? – Франц едва не задохнулся от счастья. Улыбка его была кровавой, но такой широкой, что порванная губа разошлась еще сильнее.

– Конечно. Как можно забыть? Ты был добр и снисходителен ко мне, даже когда я только училась ставить уколы. Помогал разносить пациентам еду, хотя сам едва держался на ногах после химии. И твои сестры… Они так часто навещали тебя, и вы вместе играли в карты. О такой дружной семье можно только мечтать. Вы восхищали меня. Даже энтропия не смогла бы стереть столь светлые воспоминания.

– Энтропия? – переспросил Франц, но тут же тряхнул головой, решив, что не так уж это важно. – Почему же ты тогда сделала вид, что не узнала меня?

– Когда? – нахмурилась Кармилла.

– На Призрачном базаре, – снова, уже теряя терпение, повторил Франц. – Две недели назад.

– Каком‐каком базаре?

– Ты что, смеешься надо мной?!

И тут Кармилла вдруг переменилась в лице. О, это ангельское, прелестное личико, которое Франц тайком рассматривал в больнице, потому что боялся уже не успеть увидеть других женщин, кроме нее и своих сестер. Сейчас оно вдруг сделалось таким трогательно-печальным, таким напуганным, что даже Франц на секунду испугался тоже, хотя сам не понял, чего именно.

– Подожди, ты вампир… – повторила Кармилла, отклонившись от него назад. – Вампир… Но ты был человеком в нашу последнюю встречу. Кто обратил тебя? Кто твой родитель?

– Ты, – ответил Франц, совершенно запутавшись.