Все тело Доротеи Белл было собрано из тел чужих.

– Пресвятая Осень, – выдохнула Лора, и правда, которую она вдруг осознала, встала у нее поперек горла. – Франц, это же… Это…

Не просто части разных людей, а части убитых жителей Самайнтауна, похищенные Ламмасом, которые так и не нашли. Все они были здесь. Все они использовались здесь.

Лора бросила испуганный взгляд на полиэтиленовый мешок, набитый чем‐то, в котором теперь легко угадывались очертания оторванных голов и рук, а затем снова глянула на Доротею, собранную из таких же «запасных деталей». Швы, покрытые чем‐то янтарным и блестящим, похожим на мед, надежно скрепляли между собою куски, но на некоторых виднелись следы кровоподтеков, будто эти части отрезали спешно и тяп-ляп. Правая нога Доротеи и вовсе казалась длиннее левой, а стопы были разного размера. Зато груди одинаковые – обе пышные, с темными ареолами сосков, и тоже отрезанные и пришитые заново. На запястьях рубцов и ниток и вовсе было так много, что они накладывались друг на друга и почти образовывали рукава. Только один шовчик выглядел аккуратно и тонко – у Доротеи на лбу. Скальп ей приделали добротный: волосы, чернявые и вьющиеся, расстилались по всей ее красно-синей спине. Фиолетовые клематисы были единственным, что хоть немного прятало ее наготу, но они расползлись кто куда, когда Доротея просто повела указательным пальцем. Его кончик тоже принадлежал кому‐то другому – подушечка, похожая на заплатку или наперсник, источала какую‐то пыльцу.

Когда этот палец вдруг повернулся к ним, все внутри у нее похолодело. Она дернула Франца за воротник рубашки, немо умоляя его бежать, ибо даже идиоту было ясно – от такого лучше держаться подальше.

Но, к счастью или сожалению, Франц Эф не был идиотом. Он был просто Францем.

– Ты выглядишь как‐то… необычно. Подстриглась, что ли? – крикнул он, подходя поближе, хотя Лора уже вовсю брыкалась у него на руках и шипела. – Помнится, когда мы с Джеком навещали тебя в последний раз, ты была в шаге от могилы и лежала, прикованная к постели с капельницами… Даже разговаривать уже не могла. А сейчас выглядишь очень даже бодрячком! Это типа омолаживающая процедура от доктора Ламмаса? Не проще ли было пойти к вампирам и попросить тебя обратить, а?

– И всю вечность сосать кровь из кого придется? – скривилась та.

– Ах, ну да… Собирать себя из кусочков кого придется ведь куда гигиеничнее. Логично, логично…

– Я не спрашивала твое мнение, мальчик, – усмехнулась Доротея и раскинула руки в стороны, будто приглашала ее обнять. Видимо, подставляла под свет ввинченных в потолок фонарей свои кошмарные швы и нескладные конечности, чтобы Франц и Лора их хорошенько разглядели. Она словно гордилась собой и своим новообретенным телом, и ее благоговеющий шепот это доказал: – Это не просто какая‐то там процедура или бессмертие. Благодаря Ламмасу я стала совершенством.

У Лоры, конечно, совершенством назвать ее язык бы не повернулся. Он вообще ни в какую сторону не хотел поворачиваться от шока и отвращения, что с Лорой, однако, случилось впервые. Ее тошнило, пока она молча взирала на Доротею, «прелестного ребенка Розы», как часто отзывался о ней Джек. Сложно было поверить, что это действительно когда‐то могло быть обычным человеком. Как‐то Душица шутила, что, мол, должно щелкнуть в голове, чтобы носить сандалии поверх носков или стать вегетарианцем? Наверное, что‐то такое же, что должно щелкнуть, чтобы ты захотел пошить себе новое тело из кусков других людей, не иначе.