– Эй, Джек!

К тому моменту когда Джек вновь встал на ноги, поборов в них дрожь, дух Розы уже исчез, зато вокруг снова оказались его друзья. Он невольно забегал взглядом по площади, ища медиума с восьмигранным сталактитом, но не нашел ни ее саму, ни ее следов. Сеанс завершился, и ночь Самайна тоже подходила к концу. Где‐то послышались вой сирен, гудки машин, голоса людей, интуитивно понявших, что опасность миновала, а потому спешащих назад на площадь выяснить, что здесь и с ними произошло.

Три тени подступились к Джеку ближе прочих, и на спину ему легли сразу три руки.

– Я много хлопот вам доставил, да? – неловко спросил Джек.

– Не-ет, что ты! – замычал Франц, весь покрытый кровью и изрезанный с головы до ног.

– Все в порядке, главное, что ты опять с нами, – сказала Титания, завернутая в плащ Херна на голое тело и облепленная своими детьми, все еще недостаточно сытыми, а потому пытающимися укусить стоящего рядом Франца за уши.

Лора же просто кивнула головой, а затем ей же покачала, и Джек не понял, что именно это значит, поэтому все равно устыдился.

Душица, предпочтя держаться поодаль, пробормотала что‐то о том, что сегодня был ее звездный час, но, пожалуй, впору задуматься о переезде, а затем она сбежала. Джек попробовал осмотреться, но быстро одернул себя, чтобы на глаза не попали разбросанные по площади тела. Знал, что если попробует пересчитать их, то очень быстро собьется. Неизвестно, что пугало его больше: само число или вопрос, где столько тел теперь хоронить…

Три ладони, по-прежнему лежащие на его сгорбившейся от чувства вины спине, ободряюще по ней похлопали.

А затем одна рука хлопнула с излишней силой, заставив Джека ойкнуть, и куда‐то пропала. Спустя секунду городскую площадь, усеянную трупами, осветила белая вспышка.

– Ой, – сказал Франц, опуская пленочный фотоаппарат на кожаном ремешке, который он подобрал из лужи с внутренностями, невесть кому принадлежащими. Может быть, даже сразу множеству людей. – Надо же, она работает! Я у репортера из «Вестника Самайнтауна» такую видел. Давайте сфотографируемся на память? Мне кажется, надо запечатлеть нашу победу!

– Почему бы и нет, – пожал плечами Джек, все еще прижимая одной рукой к груди свою белокурую голову. – Хотя я бы здесь сначала прибрался…

– Да ладно, ты как моя бабушка. Это ведь для семейного архива!

– А если снимок к прессе попадет? К нам после сегодняшнего и так больше не приедет никто! Нет, давайте лучше не будем…

– Будем.

– Франц…

– А ну-ка все скажите «ты-ы-ыква»!

И так в Самайнтауне снова воцарилась холодная и спокойная осень.

А фотография, кстати, вышла удачной.

Эпилог

Октябрь 1999 года начался так, как не начинался никогда до этого – с тишины, спокойствия и объявления по радио: «Сегодня, дорогие слушатели, к нашему потрясению, ничего страшного не произошло».

Впервые за все существование Самайнтауна осень выдалась действительно безмятежной. Никаких убийств – даже самых заурядных и на почве бытовых скандалов, ни одного инцидента с оторванными конечностями и ни одного экскурсионного автобуса, под завязку заполненного туристами. Хотя последнее было скорее плохой новостью, чем хорошей, ибо Джек оказался прав: после бойни, устроенной на прошлом Дне города, желающих погостить в обители вечного дождя и бронзово-алых листьев резко поубавилось. Впрочем, единичные смельчаки – или скорее безумцы – все равно находились.