Я сжевал ломтик сыра, и открутил крышку бутылки. Показалось, что как-то легко отошла. Набрав жидкости в рот, я не ощутил привычного вкуса, и выплюнул непонятный напиток наружу фонтаном брызг:

— Что за?!

— Что случилось, милорд? — обеспокоилась бакэнэко.

— Я не знаток местного пива, но это явно что-то иное. И не пенится совсем…

— Может, молочка хотите? — предложила Химари.

— Та-ак… Ли-и-изле-е-ет! — громко крикнул я.

— Господин, вы звали меня? — почти моментально появилась горничная.

Аякаси чашки выглядела смущенной и судорожно сжимала-разжимала пальцы, будто не зная куда деть руки.

— Вы трогали мое пиво?!

— Я-я… это-о… простите меня, господин!! — низко поклонилась Эл Челси.

— Скажи хотя бы, что ты внутрь запихнула?

— Ну-у, это смесь чаев. Черный приготовила я, а зеленый — Мурабито-сан.

— Гм-м, — я еще раз попробовал чайный напиток. — Вообще, неплохо, пить можно. Пиво только жалко. Его-то за что вы невзлюбили?

— Ну-у, Кайя-сан и Химари-сан нам рассказали, что ваш дедушка, Генноске Амакава, иногда бывал неразборчив в выпивке…

— Че?! Мой дед — алкоголик?!

— Ня-я! (нет!) Дед Ген просто выпить любил иногда. Как бабушка Сава умерла, все чаще стал на саке налегать… — поведала кошка.

— Так это нормально, если нечасто. Или он буйным становился?

— Истинно так милорд, — Химари зажмурилась. — Как разопьет несколько чарок, так меня на полигон тащит. И тренирует, пока я совсем не упаду без сил. Не надо вам, милорд, пить всякую гадость. Лучше вот чая или молочка выпейте. Оное полезно для роста человеческого, как слыхала я. И вельми вкусное…

— Вроде бы и отругать надо, а с другой стороны поблагодарить, — вздохнул я и принял чашку из рук Химари. — Надеюсь, это не Лизлет?

— Конечно нет, милорд! Как вы подумать могли, что я у этого духа коровьего…

Я сделал несколько глотков белого напитка, а в голову лезли всякие пошлости на тему Химари и Лизлет.

— А что? Зато наверняка без консервантов, экологически чистое.

— Ня-я-ягх! (ни за что!)…Милорд, молоко на губе осталось у вас.

— Где?

— Здесь-ня!

Бакэнэко приблизилась и принялась игриво исследовать мои губы, шею и лицо языком, тщательно убирая любые следы и оставляя свои. Лизлет смущенно пискнула и убежала. Наши поцелуи становились все настойчивей. Вскоре я уже без всякого зазрения совести просунул руку под юкату и принялся мять грудь Химари, отчего девушка сладострастно постанывала. Недолго длилось счастье: на веранду вылетели Сидзука с Кайей, пылающие благочестивым гневом.

— Юто! Нано!

— Извращенец! Совратитель!

Мы с Химари так увлеклись, что не обратили внимания на появление новых лиц.