— Ну, им ведь это неизвестно.

— Люди любят придумывать себе богов и кумиров, но и аякаси не исключение…

Вскоре и Топтун повалился на пол пещеры, не в силах сопротивляться накатывающему страху. Мизухэби поставила водный барьер, отгородив мышей от влияния Безымянного Ужаса, и те медленно стали приходить в себя. Спустя некоторое время я заметил позади нас неясный голубой свет. Объект быстро приближался, и мы уже могли рассмотреть красивую и большую полупрозрачную бабочку сине-черной расцветки.

— Обакэ, — заметила Сидзука. — Это всего лишь обакэ.

— Ура! — очнулся Топтун. — Безымянный Ужас получил имя и теперь он не властен над нами! Оу-ба-ке! Великий Зеленоглот, спасибо тебе!

— Так меня еще не обзывали, — усмехнулась мизухэби, удерживая защитный барьер над маусу.

Привидение подлетело ко мне и присело на вытянутую руку, которую я поднял, повинуясь неясному импульсу. Обакэ пытался пробиться через нашу защиту, но тщетно — слишком слабый. Я чувствовал, что он пытается поглотить испытываемые нами эмоции страха, но их было мало. Аякаси просто хочет кушать, да и вряд ли после встречи с ним кто-либо погибает. Скорее всего теряют сознание. Неприятно, но не смертельно. Заслуживает ли этот подземный обакэ ужаса упокоения за то, что его таким создала природа? Я успел повидать нескольких злобных привидений, и данный экземпляр на них не походил. Ладно, к черту философские измышления. Будь на его месте гусеница или жук, я бы не колебался. Но бабочка была реально красивой, испускала приятный свет, голубые крылья изукрасил сложный темный узор. Пусть живет, Безымянный Ужас прохода Ла-Маус. Я толкнул аякаси рукой, подав немного света. Обакэ намек понял и быстро удалился обратно по тоннелю.

Когда мы выбрались на поверхность из мглистой норы, наши глаза ослепило сверкающее солнце. Ура! Свобода! Вздохнув свежий лесной воздух, я почувствовал себя по-настоящему счастливым. Надо искать место для ночлега, а то скоро на ходу засну. Маусу шустро распаковали мою одежду, и сразу принялись собираться обратно. Я поглядел на гигантские стебли растений и стволы деревьев и спросил безрадостно:

— Долго еще зелье будет действовать?

Мышиные аякаси переглянулись:

— Так это… навсегда.

— Че?! — воскликнули мы слитно с Сидзукой.

— Мы думали, староста объяснил вам. Да это и так все знают. Если вы уменьшаетесь, то раз и навсегда, — огорошил нас Топтун.

— Так, стоп. Как нам вернуть свои прежние размеры? — спросил я.

— С помощью зелья увеличения, конечно же. Ступайте в город Иту в той стороне, там вам помогут.

— Вы подлые грыз-суны, почему не с-сварили нам зелья з-саранее? — прошипела Сидзука.

— У нас на острове нет нужных составляющих. Лентяй, потопали обратно. Раз мы теперь знаем имя Оубаке, Безымянный Ужас нам не страшен.

Я придержал шипевшую проклятья мизухэби, которая хотела в грубой форме объяснить нашим проводникам их неправоту, хотя и у самого кулаки чесались. Топтун с сыном скрылись в темном зеве тоннеля. Я осмотрелся вокруг. В моем нынешнем размере было сложно судить, но лес и прочие растения больше походили на привычные нам. Будто вьючные мулы, мы кое-как расположили поклажу за спинами, и направились в указанную сторону. Сидзука тихо грозилась разобрать город Иту по камешку, если нам не вернут прежний вид. Встреченные аякаси опасались к нам приближаться, чуя сильную ауру и жажду разрушений мизухэби. Найдя неплохое углубление под большой корягой, мы расстелили мою одежду и устроились на сон с комфортом. Сколько я проспал, определить было решительно невозможно.