А после стали приходить чуть запоздалые, но все еще актуальные сведения о численности австрийских войск на границе стран Балканского Союза, то есть моих вассалов. Австрияки собирали армию вторжения и, скорее всего, нападение и произошло бы, если англичане вошли бы в Черное море. На все запросы, что отсылались в Вену, ответом было молчание, которое для Австрии могло стать и гробовым.

Тут дело даже не в том, что предложи я Фридриху ударить по Австрии и тот только в припрыжку побежал отдавать срочный приказ на выдвижение своих войск. И Мария-Терезия об этой возможности уже знала. Так что дядюшка, даже своим бездействием, очень удачно играет важную роль в моей европейской политике.

Я дал отмашку на осуществление первого этапа операции по превращению Австрии в Двуединую монархию. Венгры зашевелились, мы не только не мешали этим процессам, но и, якобы при помощи контрабандистов, поставляли за, между прочим, неплохие деньги, — оружие и амуницию. Даже ракеты отдельной партией поставили. Мадьяры уже начинают пылать в серцах своей государственностью, но пока коней придерживаем. Ну не нужна мне слабая Австрия, не хотел бы я начинать Холодную войну с Пруссией, что обязательно случится, ибо Англия, когда проиграет, пакостить не престанет.

— Если разговор был о детях, то я должна знать! — достаточно строго, на грани того, чтобы быть посланной по матушке, сказала мне Екатерина, когда я уже вернулся в бальный зал и искал глазами Первого министра.

— Хорошо! Расскажу. Но за твой тон последует наказание… — я состроил гримасу строго учителя, как я это видел. — Только после бала состоится разговор.

— Петр! Это нечестно! Я же вижу твою озабоченность. Тут либо что-то опять стряслось нехорошее, либо дети, — говорила Екатерина, а я, не особо обращая на нее внимания, что так же было наказанием для жены, устремился к крайний уголок, где располагались два кресла и небольшой диван.

Сидели трое: сын Миниха Иоганн Эрнст, или по-нашенскому, по-русски, Сергей Христофорович, Иван Иванович Неплюев, министр экономики Петр Иванович Рычков. Поминали Светлейшего князя Христофора Антоновича Миниха.

Если первые два деятеля знали о смерти царьградского генерал-губернатора, то вот Рычков… Как там в поговорке? Если знают двое, знает и свинья? Рычкова обзывать не хотел, но и сообщать общественности о смерти Миниха собирался только завтра, а то в пору и обвинить меня в бесчеловечности и неблагодарности к генерал-фельдмаршалу. Как же? Миних почил, а я балы даю.

— Ваше Императорское Величество! — в унисон приветствовали меня трое скорбящих, резко вставая со своих кресел и дивана.

— Господа, я так же скорблю по Христофору Антоновичу, но и отменять сегодняшний бал посчитал ненужным. Вместе с тем, некоторые сведения нужно хранить до времени, пока я, как государь, самолично их не озвучу, — сделал я некоторую выволочку своим министрам.

Министрам, как я назвал всех троих, потому, что собирался попробовать на посту министра иностранных дел Сергея Христофоровича Миниха. Это в прошлой реальности этот, бесспорно, неглупый человек, двадцать лет провел в ссылке с отцом, выращивая лучшую репу в Северо-Восточной Сибири. Теперича Миних-сын уже получил неплохую школу дипломатии за время моего правления. После ссылки Панина, которому предстояло бы стать послом России в Китае, после того, как Поднебесная прозреет и поймет бесперспективность своего сопротивления России, место министра иностранных дел оставалось вакантным. Пусть Сергей Христофорович проявит себя. Нет, думаю, что Михаил Илларионович Воронцов отработал все свои оплошности и заслужил быть рядом с троном вновь.

— Налейте, что ли, и своему императору, — по русскому обычаю помянем хорошего человека! — сказал я, занимая освободившееся место в кресле, где чуть ранее сидел министр экономики Рычков Петр Иванович.