— Русские? — уточнила Мария-Терезия.

— Все указывает на это, — ответил Кауниц.

— Предложите разорвать остатки дипломатических отношений с Петром? — задала вопрос императрица, чтобы понять к какому именно решению ее подталкивают.

— Напротив, Ваше Величество! — ответил вновь канцлер.

— Вы понимаете, как именно это будет выглядеть? Трусость! — Мария-Терезия пристально, тяжело, посмотрела на Кауница. — Стоило русским одержать победу над антирусской коалицией, и мы сразу же бежим в объятья к русскому медведю.

— Простите, Ваше Величество, но мы еще не доложили все обстоятельства, так или иначе влияющих на Австрию, — императрица махнула белоснежным платком, поудобнее усаживаясь на стуле, до того, она сидела на краешке своего «малого трона», как будто собираясь бежать.

— Господин граф, прошу! — сказал Кауниц, передавая слово Санта-Крусу.

— На меня, по шпионским линиям вышли некие люди, замечу, Россия сильно пытается опутать шпионскими сетями всех, в том числе и Австрию. Так вот, я получил послание, в котором с весьма малой долей намеков, но с большой прямотой, говорится о том, что Россия готовит проблемы для Австрии и, весьма вероятно, для всей империи. При этом, русские отнюдь не желают чрезмерного усиления Пруссии. Нам намекают… — Санта-Крус немного замялся.

— Делить Польшу? — императрица улыбнулась, впервые за весь день. — Когда-то, десять лет назад один молодой монарх говорил о том, что наступит время, когда, ради европейского мира, придется делить Польшу.

— Мы гарантировали Речи Посполитой неприкосновенность ее границ, — сказал канцлер.

— Винцель, — Мария-Терезия назвала канцлера по имени. — Мы гарантировали это королю Августу III. Что с ним? Сколько медикусы дают времени? Он прикован к постели, сильно слабый после Удара. Потому, господа, давайте делить, если это создаст предпосылки спокойствия в Европе [в РИ Август III умер в 1763 году].

— Прошу простить меня, Ваше Величество, но это не все условия, что будут выдвинуты Россией, — сказал Санта-Крус, изобразив поклон. — Они хотели бы видеть в роли короля, или князя, в тех землях Речи Посполитой, которые могут стать русскими, Карла Иосифа. Свадьбу сыграть в Петербурге, после в Вене. Ну и Белград…

— Ха! Я-то думала, когда Петр начнет игру, чтобы забрать ранее отданный нам Белград. А вы… — императрица задумалась. — Вам, не кажется, господа, что венгерский заговор, как и переговоры Петра с Фридрихом — это только лишь для того, чтобы испугать нас, сделать более сговорчивыми?

— Скорее всего, так и есть, Ваше Величество, — после небольшой паузы говорил канцлер. — Нам сдают только тех, кто не особо важен. Те венгры, которые были арестованы лишь знают, что нечто должно произойти, но где, как и кто те люди, что начнут бунт, никто не осведомлен. Но мы же и так собирались влезать в польские дела и поддерживать католическую конфедерацию. От папы пришел запрос, насколько Австрия поддержит католиков в Польше.

— Петр стал играть Европой и ставит меня в такое положение, что выбора особого нет. Если не согласиться, то Пруссия может вновь возжелать Богемию. И Фридрих, с превеликими удовольствием, большим, чем ему доставляют его красавцы-барабанщики, начнет поддерживать венгров и готовиться вторгнуться в Австрию, — Мария-Терезия ударила ладонью по подлокотнику своего малого трона.