— Вот, ей Богу, сын. Это датчане так спешат, чтобы наш флот быстрее не посетил Копенгаген с «дружеским визитом». Или ты бы хотел видеть у себя в женах Марию Иоанну? Так ей осталось не долго жить. Пришли сведения, что черная оспа у нее. Или жить она все же останется, но Мария и так… не красивая, покроется еще и оспинами, всю свою жизнь намаешься. А Вильгемина мила, вполне образована, не католичка, веру сменить может не только для выгоды, но и по душевному призванию, — сказал я, наблюдая за сыном.

Выглядит уже мужчиной, иных в статях перерос, но дитя дитем! Неужели и я такой был, когда женился на Катерине. Стоп!!! Я был явно иным. Это же как постепенно, но неумолимо стирается понимание, что я попаданец, что из другого мира. Полное погружение в эпоху.

— Ты жесток, отец! — сказал Павел.

— Не более требуемого, сын. Посмотри на вещи с другой стороны. Как твоя репутация пострадает, если жена будет некрасива, с оспинами. В этом случае и сама Мария Иоанна станет стыдиться внешности и всячески болеть этим. Разлады в семье, постоянные любовницы, вероятные ссоры с Австрией по причине того, как плохо относятся с дочерью Марии-Терезии. Там и сестре твоей останется на орехи. Так зачем плодить проблемы? — я усмехнулся.

Пусть многое звучит цинично, но ведь так и есть. Я не помнил, умрет ли Мария Иоанна, или останется жить, о ней вообще ничего не знал, но портреты видел. Ну не красивая, точно. И не хочу я, чтобы двор русского императора погряз в прелюбодеяниях. Сильная семья императора — сильная держава и правильные взгляды на семейную жизнь. России нужны люди, у нее просторов стало слишком много, заселять некому. Потому и институт семьи должен оставаться незыблемым.

— У Вас состоится обед, на котором будешь ты, Анна Петровна и Карл Иосиф. Я предупредил будущего зятя, чтобы он рассказал и описал Вильгельмину. Честно и без прикрас, — сказал я и засобирался уходить.

Знал, что сейчас последует следующая порция возмущения из-за того, что не предупредил цесаревича заранее.

Карл Иосиф прибыл неделю назад для свадебного торжества. Не один прибыл, со своим братом Иосифом. Уже состоялась аудиенция эрцгерцога Иосифа. Впечатления двойствены. Во-первых, любовью к России этот товарищ не питал, чем уже поставил свою жизнь под сомнение. Во-вторых, оказался весьма падок до юбок и не сдержан на язык. Плохая замена Марии-Терезии растет. Для России плохая, для Австрии, может и нет. Иосиф сильно переживал, что раздел Османской империи состоялся почти без участия его государства. Он считал, и не преминул мне об этом сказать, что Австрия слишком много натерпелась от османов и турецкое наследие нужно делить честно. При этом его доводы были малоубедительны, а аргументы не поддерживались фактами.

Вообще складывалось впечатление, что многодетная мать, по совместительству, австрийская императрица, уделяла мало внимания воспитанию и образованию своих детей. Это я не говорю о Марии Антуанете, которая, что я знаю из послезнания, даже гордилась тем, что не задурила свою светлую и милую мордашку ни одной прочитанной книгой. Может эрцгерцог и более образован, чем сестры, но явно уступает практически академическим знаниям Павла Петровича.

Но были у нас с Иосифом и точки соприкосновения. Он просто жаждал раздела Речи Посполитой и сам фонтанировал идеями, как это осуществить [в РИ Иосиф II был так же ярым сторонником разделов Польши].

— Какое, хоть, приданное дают! — сказал мне в след Павел Петрович.

Я остановился, развернулся, подарил сыну искреннюю улыбку.

— Вот! Слова не мальчика, но мужа! — сказал я.