— Митяем кличут, Вашвысокобродь, — ответил седовласый матрос, не рассмотрев «превосходительства».

— Гляди-ка почти что тезка! Ты вот, что Митяй, не робей! Как только на палубе начнется бой, сразу же и поджигай, — сказал контр-адмирал и уже после обратился к мичману. — Ну? Не гоже русскому офицеру слезы лить и смерти бояться!

«Империя не знает слез, империя знает победы», — подумал Овцын.

Мичман подобрался. Молоденький совсем, жалко, конечно. Но как его спасти на тонущем корабле? Можно в плен… нельзя! Никак нельзя допускать и мысли!

Когда английские матросы с остервенением начали перебираться, перепрыгивать, на русский корабль, молодой мичман почти уверенным голосом, но чуть дрожащими губами, приказал пожилому моряку Митяю поджигать трут… Морская пучина быстро прибрала русский корабль с русскими героями.

Английский корабль, сильно позже, но так же затонул, получив повреждения от мощнейшего взрыва «Императрицы».

Один за одним взрывались русские корабли, когда паруса «Ново-Архангельска» уже скрылись за горизонтом.

Еще будет погоня, еще Зейский чуть не попадет в ловушку, устроенную уже французами, но он-таки доберется до русской базы на Крите и сообщит о войне.

Лондон. Кенгсингтонский дворец

9 августа 1762 года.

Рослый человек с узкими плечами и большими губами на полном, продолговатым, из-за выдающегося подбородка, лице, нервно прохаживался по своему кабинету в Кенгсингтонском дворце. Хозяин уже явно устаревшего жилища английских королей, был бы чем-то похожим своей физиологией на русского императора, по крайней мере непропорционально узкими плечами, если бы Петр не занимался совершенствованием своей физической формы. Георг уже давно не упражнялся со шпагой, как не изнурял себя упражнениями, небезосновательно полагая, что его главное оружие — голова, вернее ее содержимое.

Георг III дал отмашку на начало противостояния с Россией. План, который был разработан еще девять лет назад, сейчас реализовывался. Не все удалось за время подготовки, но сделано немало. Если же стратегия не даст ощутимых результатов, то Англию могут ждать весьма сложные времена. Королю было не легко решиться на новый виток противостояния в Европе, но иного выхода из положения он не видел.

Российская империя быстрее строила корабли, имея уже на две верфи больше, чем Англия. И это без учета, что именно творится на севере Тихого океана, может там еще строятся корабли. Так же русские почти вдвое больше Англии производили чугуна и стали. В России много тканей, различные изобретения, которые в Европе раскупаются практически по любым ценам. Те же спички пока толком никто в Англии не воспроизвел, все равно предпочитают русские. А еще и механизмы.

Сегодня английский король ждал доклада от нового премьер-министра, который вступил в должность только две недели назад. Пелэм-Холлс не оправдал надежд короля. Он, следуя примеру своего славного предшественника, который продержался на посту главного министра страны более десятка лет, стал давить на короля, порой даже грубо продвигая свою повестку. Теперь же Холлс может рассказывать о своем гении пастухам в личном имении. Георг хотел так же договориться и о том, чтобы опального чиновника исключили из партии вигов, но встретился с парламентским сопротивлением и все же не стал усугублять. Оливера Кромвеля и отрубленную голову короля монарший дом Англии не забудет.

— Ваше Величество! — в кабинет к королю зашел Джон Стюарт, 3-й граф Бьют.

Новый премьер-министр был первым чиновником такого ранга-шотландцем. Георг хотел добиться единства в своей Великобритании, начинал привечать не только англичан. Король опасался, что в его правление случится нечто подобное Якобитскому восстанию, где важную роль играли шотландцы-сепаратисты.