— Итак, скажи мне, Кейт, как ты поживаешь?

Кейт бросила на него свирепый взгляд.

— Я уверена, что ты пришел сюда не для того, чтобы спросить о моем благополучии. Повторяю, Никос, что тебе нужно?

— Было бы неплохо выпить чашку кофе, раз уж ты спрашиваешь.

— Что ты хотел, когда пришел сюда без приглашения? — Она задыхалась от волнения и гнева.

— Я имею привычку появляться без приглашения. Ты уже должна была к этому привыкнуть. Так как насчет того кофе? Черный, один кусок сахара для меня. Но я надеюсь, ты это помнишь.

Кейт заколебалась, вид у нее был такой, будто она скорее сварит его заживо, чем сделает ему чашку кофе. Но затем, очевидно решив, что это не стоило лишних разговоров, положила бумаги на стол и подошла к кофеварке в углу комнаты.

Пока Кейт передавала Никосу чашку, он намеренно дотронулся до ее руки.

— Итак, это теперь единственные помещения империи «Канди Кейт»?

— Да, все верно.

Кейт вернулась за стол, неохотно села и скрестила руки на груди. На ней был черный джемпер в рубчик с круглым вырезом, и Никос видел, что она похудела.

— Этот офис вполне подходит.

— Уверен. Учитывая состояние империи «Канди Кейт» на данный момент, я полагаю, ты могла бы управлять ею из телефонной будки. В конце концов, сколько места тебе нужно, чтобы обанкротиться?

— «Канди Кейт» не обанкротится! — Кейт мгновенно вскочила, сверкнув зелеными глазами.

— Нет? Ну, это не то, что я слышал.

— Нет, ты не ослышался.

Кейт вскинула голову, отвернувшись от него.

В течение недель, которые они провели вместе, он поставил перед собой задачу исследовать каждый восхитительный дюйм ее тела пальцами, губами, языком. Занятие любовью с Кейт было наиболее эротичным опытом в его жизни — общим чудом, которым ни один из них не смог насытиться.

Он проклинал ее, когда вернулся на Крит после того, как его практически выгнали из ее дома.

Когда одной мысли о ней ему было достаточно, чтобы его кровь закипала. Он проклинал ее все прошедшие годы, когда он так и не смог насладиться сексом ни с одной из своих новых подружек. Он постоянно сравнивал каждую с Кейт.

И он все еще проклинал ее сейчас.

— Значит, с «Канди Кейт» все в порядке? Сообщения о том, что продажи упали, твои поставщики угрожают судебными исками, твоим сотрудникам не платят… То есть все это неверно?

— В любом случае это сильно преувеличено.

— Это правда? — продолжил Никос. — То есть то, что цены на твои акции резко упали, тоже ничего не значит? Твои акционеры счастливы, что не получили дивидендов за последние двенадцать месяцев и увидели, как их вложения упали до гроша?

— Вообще-то цены на акции в последнее время значительно выросли. Доверие к бренду восстанавливается.

— В самом деле?

Кейт прикусила губу.

— Ну, в любом случае это не твое дело. На самом деле я бы хотела, чтобы ты ушел. Немедленно.

Она сделала несколько шагов к двери, чтобы выпроводить его, но Никос двигался гораздо быстрее. Он преградил ей путь, встав перед ней у двери.

— Ну, вот здесь ты ошибаешься. Это моя забота. Или, по крайней мере, очень скоро станет моей заботой.

— Что ты имеешь в виду? — Кейт застыла на месте.

— Я уверен, что ты сможешь понять это сама, Кейт, — улыбнулся ей Никос. — Ты умная девушка.

— Ты?… — Она потянула за мочку уха. — Ты имеешь в виду, что это ты скупаешь акции?

Он уперся рукой о дверной косяк.