— Ах, Юрий, мой друг, — король шел прямо на Мнишека, — примите мои поздравления.

— Благодарю вас, ваше величество, — склонился в поклоне Мнишек. — Позвольте представить московского посланника при святейшем престоле пана Сергея Чигирева.

— Московит? — король с удивлением воззрился на Чигирева. — Должен признаться, европейская одежда вам к лицу, пан Чигирев. Понравился ли вам Ватикан?

— Святой престол великолепен, ваше величество, — улыбнулся Чигирев.

— Не захотели ли вы перейти в католичество? — осведомился король.

— Я с чрезвычайным уважением отношусь к католической церкви, но пока не готов, — ответил Чигирев, проклиная про себя бестактность венценосца, который, похоже, уже возомнил себя теневым правителем России. Пока теневым.

— Очень жаль, — выпятил нижнюю губу Сигизмунд. — Ну что же, господин посланник, я надеюсь, мы еще увидимся.

Он коротко поклонился, и Жолкевский не выразил никакого интереса к московскому посланнику и последовал за монархом. Сапега мельком скользнул по Чигиреву взглядом и тоже направился за королем. Чигирев нашел глазами Басова. Тот уже где-то подцепил молодую румяную и необычайно симпатичную панночку и увлеченно рассказывал ей какие-то смешные истории.

Чигирев принялся было высматривать партнершу для следующего танца, но тут подошедший к нему лакей шепотом сообщил, что с паном посланником желает поговорить советник его величества пан Басовский.

Слуга привёл Чигирева в большую комнату, украшенную искусной резьбой. Историк уселся в стул с высокой спинкой и принялся ждать. Минут через восемь дверь скрипнула, и в комнату вошел Басов. Он сел напротив Чигирева и уставился прямо в глаза историку. Было ли дело в страшной сабле и в том, насколько страшным это оружие было в руках Басова, или от самого Басова в тот момент исходила небывалая уверенность в себе, но Чигирев поежился.

— Ты преуспел, — промямлил он, чтобы как-то завязать разговор.

— А ты проиграл, — резко ответил ему Басов.

— О чем ты?

— Я о попытке заменить Сигизмунда на Отрепьева.

— Откуда ты…

— Дорогой мой, — со снисходительной улыбкой прервал его фехтовальщик, — если здесь нет КГБ, ЦРУ и Ми-6, это вовсе не означает, что здесь нет разведки. Неужели ты думал, что Сигизмунд, сделав ставку на Отрепьева, не станет следить за ним? Да и Павел Пятый тебя заложил. Пораскинул умишком понтифик и решил, что ревностный католик Сигизмунд лучше, чем Лжедмитрий, который еще неизвестно, введет у себя католичество или нет. Да и усидит ли на троне, вопрос. Иезуиты того же мнения. Они не поддержат Отрепьева. Это с самого начала была бредовая идея. Как бы то ни было, московиты всегда будут восприниматься в Европе как чужие, а шведы и поляки — как свои. Так уж распорядилась история. Ни австрийцы, ни Рим, ни католическая шляхта, ни Стокгольм не поддержали бы соединение Московии с Речью Посполитой под властью православного монарха. Для них приход Москвы на католические земли — то же, что для москалей и украинцев власть турецкого султана. Всеобщее сопротивление неизбежно. Они отложат все свои распри и объединятся против вас. Ничего у Отрепьева не вышло бы. Но твой ход был по-настоящему силен. Посеять смуту в стане противника — это умный ход. Ты правильно направил финансовые потоки, подергал за нужные струнки среди шляхты и поднял по-настоящему серьёзный рокош.