Крапивин приготовился было дать утвердительный ответ, как вдруг справа от него зазвучал до боли знакомый голос.

— А поведайте посланцу короля, панове, что это вы здесь делать удумали?

Басов говорил по-польски весьма четко и бегло. Он был одет в щегольской наряд польского шляхтича, меховую шапку его украшала затейливая золотая кокарда с гербом польского короля, к которой крепились два орлиных пера. Лицо фехтовальщика украшала щегольская бородка — эспаньолка.

— Рубимся за честь, пан, — «маленький» почему-то нервничал.

— О, а я тебя помню, — неожиданно перешел на русский язык двадцатого века Басов. — Ты за сборную ЦСКА фехтовал. Как сейчас помню, ты мастер спорта международного класса, а сабля — твой конек.

— Как? — еле выдавил из себя «маленький» шляхтич, тоже по-русски.

— Ну, это ты подполковнику можешь очки втирать. А я тут уже скоро полтора года обитаю и всегда отличу шляхтича от дрянного актера вроде тебя. Да и напарник твой, костолом, меньше всего на поляка тянет.

Округлив глаза, «маленький шляхтич» дико закричал и сделал выпад, но Басов неожиданно легко уклонился от него и тут же пронзил противника мгновенно оказавшейся у него в руке саблей.

— Командир!

Фигура Артеменко на мгновение заслонила Крапивина, и тут же грохнул выстрел. Это был выстрел не кремневого пистолета или мушкета, а хлопок пистолета Макарова. Мгновенно оценив ситуацию, Крапивин метнулся на грузного спутника «маленького» шляхтича и проткнул его саблей. Тот тяжело повалился в сугроб, выронив на снег оружие. Подполковник повернулся к Артеменко. Пуля попала капитану в сердце. Он лежал на снегу и смотрел в небо остекленевшими глазами.

— Юра!

Крапивин упал на колени рядом с боевым товарищем.

— Он тебя уже не слышит, — бесцветным голосом сказал Басов.

— Как ты здесь оказался?

— Все расскажу. Только для начала нам надо отсюда уйти. Для тебя, кажется, спецзадание закончилось. Началось выживание.

— Так вот, когда стало окончательно ясно, что для Романова дело швах, я решил податься с Варварки, да и из всего вашего проекта, — говорил Басов. — Прикинул, что с моим неуемным характером ужиться в Московии будет непросто. Да и у Романовых на службе я засветился, а это никак не обещало блистательных перспектив. В общем, подался в Речь Посполитую. Нравы здесь вольные, языкового барьера почти нет, а верная сабля более чем где-либо ценится. Зовут меня нынче пан Басовский. Я состою на службе у короля Сигизмунда и являюсь его личным порученцем. Кроме того, я наставник по фехтованию королевича Владислава. Денег на жизнь хватает, а недавно я даже прикупил небольшое поместье под Ченстоховой.

— Так что же ты знать о себе не давал? — с обидой в голосе спросил Крапивин.

Друзья сидели с большими кружками пива в небольшой таверне в пяти верстах от Бровар, куда они спешно ретировались после боя на постоялом дворе.

— А что бы ты мне сказал, приди я в точку три? Пошли служить дальше, родина зовет. Я надеюсь, ты убедился теперь, чего стоит твой генерал, и что я поступил правильно.

— Ты уверен, что это происки Селиванова?

— Этого парня, которого я прикончил в Броварах, кажется, Василием звали. Фамилия не то Макушенко, не то Микушенко. Я его в девяностом году на сборах отрядов ГРУ встречал, — ответил Басов. — Я потому его запомнил, что он единственный по-настоящему фехтованием интересовался. Тогда он входил в отряд «Север», — Если «Север», то это отряд Генштаба, — возразил Крапивин, — а Селиванов может привлекать отряды только ФСБ.