– Ты не понимаешь, что играешь с огнем.

– Объясни мне.

Он не отрываясь смотрел на Одри, и злость в его глазах сменялась желанием.

– Ты никогда не сдаешься.

Судя по голосу, Зак признал свое поражение. Он протянул руку и убрал с ее лица непокорную прядь.

– Не вижу необходимости.

– Не обманывай себя, Одри.

В его глазах горел такой огонь, что девушке стало страшно. Она чуть не пожалела, что затеяла это безумное преследование. Да, она любила его, но стоит поддаться чувству, ей никогда не излечиться от этой страсти. Словно прочтя ее мысли, Зак обнял ее, привлек к себе и поцеловал. Одри тесно прижималась к нему, отбросив все сомнения. Она забыла, что он может оказаться ее братом, а их любовь преступным кровосмешением. Они опустились на ложе из сухой травы и опавших листьев. Зак осыпал поцелуями ее лицо и шею.

– Ты хочешь этого, Одри? – прошептал он.

– Я хочу, Зак. Я хочу тебя.

Он все еще пытался бороться с собой, но она поцеловала его в губы, и Зак сдался. Одри знала, почему он так стремился избежать близости. Он допускал, что они брат и сестра. Но Одри была убеждена, что это чепуха. Конечно, они чужие. Она не могла бы влюбиться в собственного брата. Очень похоже на то, что отец Зака – Энтони Полидори. Зак больше похож на итальянца, чем на Уитта. Он не мог быть ее братом! Но спустя мгновение она ни о чем не могла думать, целиком отдавшись чувствам.

Его пальцы нащупали пуговицы блузки, затем застежку лифчика, и скоро Одри оказалась обнаженной до пояса. Он поцеловал ее темный сосок, и ее словно пронзила молния. Ее нежная грудь бурно отзывалась на каждое прикосновение, на каждую ласку, и Одри до боли хотелось большего.

«Люби меня, Зак!» – хотелось закричать ей. Наконец его пальцы добрались до ремня джинсов, и теперь на ней остались только кружевные трусики. Его теплые губы снова вобрали в себя ее сосок, язык нежно лизал его, заставив Одри застонать от невыносимого наслаждения. Она стала торопливо раздевать его, обрывая непослушные пуговицы на рубашке.

– Одри, – глухо произнес он, глядя на нее потемневшими от желания глазами.

Она отозвалась на этот призыв каждой клеточкой тела. Был ли это призыв продолжать или, наоборот, остановиться, она так и не узнала. Она хотела его, неважно, что будет потом.

– Ты уверена? – спросил он. – Мы можем ошибаться...

– Нет, – прошептала Одри. – Люби меня, Зак. Люби меня и ни о чем не думай.

Целуя ее, он гладил ее тело и просунул руку под шелк ее трусиков. Зак освободил ее от последней преграды и прильнул губами к нежному животу. Его теплое дыхание коснулось завитков в паху, и девушка задохнулась от желания.

– Закари, – не выдержала она, требуя продолжения.

– Еще не пора, – прошептал он и притянул ее руку к «молнии» на своих джинсах. Одри спустила джинсы с его стройных бедер. Дрожащими пальцами она гладила его ягодицы и чувствовала, как отзывается на ее прикосновения его тело.

Их обнаженные тела, разгоряченные и возбужденные, требовали близости. Одри поцеловала его, и Зак не смог больше сдерживаться. Он резким движением раздвинул ей ноги и овладел ею. Одри, испытав острое наслаждение, закрыла глаза, но Зак попросил:

– Смотри на меня. Мы никогда не забудем этого. Мы не сможем это забыть, даже если захотим.

Это прозвучало как мрачное пророчество, но Одри послушно смотрела на него, отдаваясь безумной скачке. Больше не было ни секунды отдыха, ни мгновения передышки. Он входил в нее все сильнее и глубже, двигался все быстрее, пока мир перед ее глазами не закружился.

– Одри, любовь моя, – шептал он.