– Подожди меня! – закричала Одри.

Не обращая внимания, он пришпорил коня и пустил его в галоп.

– Подожди! Зак, пожалуйста! – кричала она изо всех сил. Он рывком развернул вороного и подскакал к ней. Лицо было злым, глаза метали молнии. Крутой ковбой, который всегда идет своим путем.

– Ты этого не хочешь, – сказал Зак, его ноздри гневно раздувались.

– Ты не знаешь, чего я хочу.

– Еще как знаю! Ты хочешь только одного: запустить руку в деньги семьи. Но я тебе в этом не помощник.

Начал подниматься ветер, он остудил ее щеки и откинул волосы назад.

– Я хочу совсем другого, и ты знаешь это. Лучше скажи мне, чего ты боишься?

– Боюсь?

– Разве нет, Зак?

На его лице появилась горькая улыбка.

– Разве это не очевидно? – Их глаза встретились. – Я боюсь тебя.

Зак свистнул, развернул вороного и нагнулся в седле. Конь рванулся в галоп и застучал копытами по сухой траве, поднимая клубы пыли.

Одри обессиленно прислонилась к стене конюшни. К глазам подступили слезы.

Он измучил ее. И все-таки... Все-таки она его любит! Одри понимала, что не должна даже думать об этом. Особенно теперь, когда решался главный вопрос ее жизни.

– Он прав! – Одри злилась на себя и на весь свет. – Ты просто дура.

Она резко выпрямилась и энергично направилась к дому. Решение немедленно покинуть ранчо созрело окончательно. Она уедет, и пусть их разделяют мили и мили. Она возьмет его джип или, на худой конец, грузовик. Можно было позвонить кому-нибудь и попросить, чтобы ее увезли отсюда. Или поехать за ним.

Вдалеке послышался крик койота. Солнце скрылось за тучей. Одри колебалась всего секунду. Не в ее характере было убегать от проблем. Она зашла слишком далеко, и пути к отступлению уже не было. Одри вошла в конюшню, сняла со стены уздечку и отвязала молодую белую кобылку, вывела во двор и обуздала ее. Зак почти скрылся из виду. Одри вскочила на лошадь без седла и поскакала за ним.

Нервная лошадка почувствовала нетерпение всадницы и помчалась вперед, только ветер свистел в ушах. Зубчатые цепи гор быстро приближались.

Одри подгоняла и подгоняла лошадь, словно боялась, что если замешкается хоть на мгновение, то снова окажется перед мучительным выбором.

Зак уже скакал по редколесью, и Одри следовала за ним. Ее мучил страх: она не знала, чего боялась больше – что не догонит Зака или что настигнет его. Но расстояние между ними заметно сокращалось. Наконец он натянул поводья, и его жеребец остановился на берегу реки, извивавшейся между холмами и падающей со скалы, разбиваясь на миллионы струек. Будто бы только что заметив, что Одри скачет за ним, Зак повернулся в седле. Она смотрела на его профиль, такой же резкий и суровый, как горная цепь на горизонте, и подгоняла кобылу. Несмотря на явное неодобрение, написанное на его лице, Одри хотела только одного – быть рядом с ним. Зак не сводил с нее глаз и, когда девушка уже могла его слышать, резко сказал:

– Уезжай назад.

– Назад в Монтану?

– Назад в дом.

– Не сейчас.

Одри соскочила на землю, Зак тоже спешился. Он подошел к ней против своей воли, словно притянутый магнитом.

– Я тебе сказал, чтобы...

– Я не уеду, – ответила Одри, тяжело дыша. Она смело встретила его гневный взгляд.

– Ты никогда не слушаешь, что тебе говорят?

– Нет, если мне это не нравится.

Одри не пугал его гнев, как не пугал рокот водопада за спиной.