У детишек столько энергии! Если их не заставить сидеть смирно, они всегда в движении, всегда куда-то торопятся. Ползают, бегают, прыгают, копаются в песочнице, лазают по шведской стенке или качаются на качелях, желательно все сразу.

— И я хочу! Еще давай!

Конечно, дети сражаются за внимание взрослых. Но Ян ни разу не замечал, чтобы кого-то не приняли в игру, оттолкнули, чтобы кто-то ушел в себя, как он когда-то.

Группа казалась совершенно гармоничной, близость Санкта-Психо почти не ощущалась. Но время от времени звонил будильник в кухне — кого-то надо отвести к лифту или забрать. Но это тоже входило в распорядок дня, хотя Ян особенно внимательно присматривался к Лео. Похоже, отец его — законченный параноик. Все его ненавидят…

По средам они ходят на прогулку в лес, который начинается сразу за границей больничной территории. Надевают на детишек желтые светоотражающие жилеты и цепочкой выводят за калитку. Во многих детских садах теперь используют длинный канат с петлями. У каждого своя петля. Но в «подготовительной школе» придерживались доброго старого способа: дети шли парами, взяв друг друга за руки.

Ян всегда немного нервничал на этих прогулках, но что делать… по крайней мере, он не один, Мария-Луиза и Андреас рядом. Они шли сквозь заросли уже пожелтевшего папоротника — здесь тропинка пролегла совсем рядом со стальной оградой торца Санкта-Патриции.

Мария-Луиза взяла его за локоть:

— Надо следить, чтобы дети не подбегали близко к ограде.

— Почему?

Она поморщилась:

— Сирены завоют… они закопали там кучу всякой электроники.

— Электроники?

— Ну да… детекторы движения, или как они там называются.

Ян кивнул и посмотрел на ограду. Никаких детекторов не видно. С внутренней стороны густо посажены ели — скорее всего, как защита от любопытных глаз. Но все же он разглядел за деревьями посыпанную гравием дорожку и какие-то желтые, низкие, похожие на бараки строения. Ни души.

Он вдруг вспомнил женщину в черном у ограды. Ее темные глаза… как у Алис Рами. Но Рами его ровесница, а эта как минимум вдвое старше.

Дети вообще не обращают внимание на ограду, они топают в своих осенних пуховиках, держатся за руки и обсуждают находки на обочине тропинки: муравьи, корни деревьев, сухие листья.

Внезапно Ян услышал тихое журчание. Широкий ручей с черной, бегущей извивающимися жгутами водой. Прямо крепостной ров. Он огибает заднюю сторону больницы и поворачивает на юг. Интересно, успокаивает ли больных шум бегущей воды?

Через ручей переброшен маленький деревянный мостик с перилами. Детишки парами переходят его и направляются к лесу.

— Ой, посмотри!

Трехлетняя Фанни отпустила руку напарника и остановилась, разглядывая что-то на земле. Ян подошел к ней.

Под высоким деревом сквозь слой сухих листьев пробились розовые ростки, напоминающие высунувшиеся из земли пальцы.

— Посмотрите все, — сказал Ян. — Это такой гриб. Похож на пальцы. Назовем его «палечник», хотя по-научному он называется «коралловый гриб».

— Это пальцы?

— Нет, конечно. Просто похоже на пальцы.

Фанни осторожно протягивает руку, но Ян ее останавливает:

— Оставь его, Фанни. Пусть растет… к тому же он может быть ядовитым.

Девочка молча кивает, тут же забывает про гриб и догоняет остальных.

Ян провожает ее взглядом.

Переводит дыхание и начинает думать о детишках в «Рыси», хотя вовсе не хочет о них думать. Потерять ребенка на прогулке очень легко. Тропа теряется между двумя елями, на секунду ослабил внимание — и все. Нет ребенка. Как в воду канул.

Но сегодня, кажется, все спокойно.