— Ты имеешь в виду — в Валле? Я же только что переехал… Но вроде бы все ничего. Красиво…

— А что ты делаешь по вечерам?

— Ничего особенного… Так… музыку слушаю иногда.

— А друзей у тебя здесь нет?

— Нет… пока нет.

— Приходи в бар «У Билла» вечером… Это в гавани. У них неплохая группа.

— Бар «У Билла»?

— Я там почти каждый вечер. Работники из Святой Патриции тоже туда ходят. Там кого угодно можно встретить.

Может, и правда начать ходить в кабак… как это называется? Социализация? Он никогда не ходил в кабаки… а почему бы и нет?

— Ну что ж… хорошая идея, — сказал он вслух.

И они продолжили акцию по спасению потерпевших кораблекрушение.

Наконец в кухне заверещал будильник. Хорошо, он этого ждал. Ян взял карточку, открыл дверь и пошел в туннель.

Никого. Все те же картины на стенах.

Без пяти двенадцать. Окошко лифта темное — Лео еще там.

Он замер.

Поезжай наверх. Поезжай и посмотри, что там делается, в Санкта-Психо.

Нет. Не надо рисковать.

Ян стоит с карточкой в руке и смотрит туда, где туннель резко сворачивает направо. И что же там, за углом? Еще один ход в клинику?

Лифт с Лео еще не пришел. Ян медленно, все время оглядываясь, доходит до поворота. Через несколько метров коридор упирается в массивную стальную дверь с большой железной ручкой. Надпись: «УБЕЖИЩЕ». И чуть пониже и помельче: «Дверь всегда должна быть заперта».

Убежище… Ян знает, что это такое. Подземный бункер. Он вспоминает маленького Вильяма, усилием воли отгоняет воспоминание и нажимает на ручку — та, как ни странно, подается. Дверь можно открыть.

Но как раз в эту секунду он слышит звук тронувшегося лифта, быстро отпускает ручку и возвращается.

Лео отправили вниз. Шлюз, вспомнил он слова Хёгсмеда. Мальчик пытается сам открыть дверь, но сил не хватает, и Ян ему помогает:

— Все хорошо, Лео?

Лео молча кивает. Ян берет его за руку, и они начинают обратный путь. В «Полянку».

— Сейчас будет пение… тебе нравится петь, Лео?

— М-м-м…

Лео как будто немного подавлен. Но выглядит так же, как и до свидания с отцом. А что ты хотел увидеть, Ян? Порванную одежду? Расцарапанное до крови лицо? С какой стати?

Они подошли к лестнице. Ян достал карточку, покосился на Лео и все же рискнул спросить:

— Хорошо было встретиться с папой?

— М-м-м…

— Что же вы делали?

— Разговаривали… папа очень много говорит, — неожиданно сообщил мальчик. — Все время.

— Вот как?

Лео кивнул и пошел по лестнице:

— Он говорит, все его ненавидят.

9

Первую неделю Ян работает с восьми до пяти. Каждый день. И каждый вечер возвращается в темную квартиру. Ему не привыкать — всю свою жизнь он возвращался в пустую тихую квартиру. Но на этот раз квартира даже не его. Ни разу не возникло чувство, что он пришел домой.

Иногда он садится к столу, и тогда продолжается вечная борьба Затаившегося с Бандой четырех. Но чаще всего устает настолько, что плюхается в кресло перед телевизором.

Ян уже знает имена всех детей — Лео, Матильда, Мира, Фанни, Катинка… и так далее. Он уже знает, кто разговорчив, кто молчалив, кто начинает злиться, когда падает, а кто плакать, кто предпочитает говорить, а кто — слушать.

У детишек столько энергии! Если их не заставить сидеть смирно, они всегда в движении, всегда куда-то торопятся.