— Ваша милость, есть несколько интересующихся. Завтра с утра начнут выбирать лучших кобыл.

Так как нас осталось маловато, а угрозы поблизости никакой не чувствуется, то я даю отдохнуть основной части стражников, по одному их выставляю на дежурство, но в помочь добавляю по вознице и одному мужику из прислуги, чтобы им не скучно было.

Будет о чем поговорить мужикам после сегодняшнего, почти батального сражения, где они все же выжили.

Ночью меня с Клафией закусали местные насекомые, но пришлось терпеть, отдельных номеров тут всего один и в нем расположились мы сами, других вариантов для комфортного отдыха не имеется.

В остальном ночь прошла спокойно, ни местные не баловали, ни мстители за побитого барона не прискакали.

С утра позавтракали, забрали заказанную еду, продали с помощью Ветрила четырех лошадей по двадцать-двадцать пять местных золотых, почти за половину цены отдали. И дешево это, конечно, но гнать с собой целый табун тоже сложное дело.

— Дороже не продать, ваша милость! Денег у местных не хватает, и так одним серебром платят. Да еще по четыре-пять семей скидываются на одну лошадь, — докладывает мне слуга, передавая два объемистых мешка с одним серебром.

— Ничего, молодец, Ветрил. Если на нас еще пару раз такие обормоты нападут, придется людей нанимать, чтобы табун дальше гнать, — улыбаюсь я. — Что с похоронами?

— Так уже копают с раннего утра на деревенском кладбище три могилы, ваша милость!

Я не спрашиваю про цену, это все равно на самом деле, много в таких местах не попросят.

Перед отъездом добрались до самого кладбища в роще за деревней, ни церквушки, ни служителя здесь нет конечно.

Впрочем, погибшие все в имперской вере во Всеединого Бога воспитывались, так что это вообще не проблема.

Поэтому местные мужики сложили наших погибших в неглубокие могилы, накрыли какой-то мешковиной по местной вере и по моей команде, когда все наши с ними попрощались по очереди, споренько засыпали землей. Я сам надписал имена погибших воинов углем на трех табличках из простой доски на общеимперском, товарищи их вырезали по моему трафарету имена покойников и положили в изголовье.

Вряд ли родные воинов когда-то окажутся здесь, чтобы что-то тут прочитать, времена такие на дворе стоят, что ушедшие куда-то далеко редко возвращаются домой.

А оставшиеся дома не едут проведать ушедших, потому что не до туризма в общем в этой политико-экономической формации.

— Ваши товарищи и мои воины погибли вчера, чтобы жили все мы! Жили долго и счастливо за них и за себя! — сказал я короткую эпитафия и первым бросил горсть земли на каждую могилу, до земли кланяясь погибшим.

Потом я отдал мужикам, копавшим могилы, все серебро, поднятое с бандитов, чем очень их порадовал, и приказал хорошенько выпить за наших павших героев.

Все караванщики, прислуга и стражники повторили за мной незнакомое здесь многим прощание, вскоре мы нахлестываем лошадей вперед по дороге. Нет смысла терять здесь время, покойников предали земле, мы им больше ничем помочь не может, а вот проблем еще очень возможно поиметь, места здесь такие серьезно беззаконные.

Кто выжил по итогу, тот историю пишет и самую правдивую правду рассказывает.

Так оно и оказалось, ближе к обеду что-то стало настойчиво нашептывать мне о приближающейся погоне.

На свое круто развитое ПОЗНАНИЕ я на самом деле серьезно рассчитываю.

Я вскоре приметил удобный косогор, прикрытый сверху кустами, вдоль которого идет сама дорога и приказал загонять повозки с лошадьми за него.

— Что такое, ваша милость? — подскакал ко мне Изавил.

— Было мне видение, что догонят нас скоро. Мстители за барона. Так что лучше встретить на удобной позиции погоню, чем отбиваться в пути.