— У этих придурков забрать мечи вообще, чтобы руки свои бесполезные к ним не тянули! — ругаюсь теперь на обоих выживших молодых. — Вам чего было приказано моей милостью? Стрелять и прятаться за повозками, а не свои тупые бошки под настоящих воинов подставлять? Вы против них можете только сдохнуть, бестолочи!

И смотрю на наших арбалетчиков, которые уже не смогут сесть на коня, да и отдадут концы через час-другой точно. Порубили воины барона обоих арбалетчиков жестоко, а вот единственно раненому из опытных стражников только смогли меч в живот засунуть. Что, впрочем, не отменяет и его скорой мучительной кончины.

— Никто не ушел? Двое, прыгайте на коней этих чертей и проверить ту сторону! — командую я, показывая на сторону, откуда прискакал второй отряд бандитов. — Только проверить! Не лезть в бой!

Сам поднимаюсь еще выше и разглядываю в трубу все кусты вокруг, пока Изавил отдает приказы.

Никого больше, вроде, нет. Теперь придется везти наших покойников и раненого до ближайшей деревни, где получится их нормально похоронить. Этих голодранцев, которые настоящие воины, здесь отмародерим и бросим в кусты.

Хорошо, что у меня все остальные остались целыми, никто не ранен, только треть отряда не пережила неплохо продуманное нападение. Могли бы вообще людей не терять, но это нужно кучу совместных тренировок провести, чтобы мои придурки понимали, когда нужно стрелять, а когда пора убегать со всех ног.

— Ладно, хорошо, хоть так отбились! Могли и все стражники полечь, если бы эти при бароне дождались его какой-то тоже, наверняка, оговоренной команды и сами первые напали, — понимаю я про себя. — Хотя, я бы тогда просто начал головы им ломать. Сломать сломал бы, конечно, но вот как потом с этими же воинами дальше ехать?

Глава 11

Мародеркой занимались еще целый час, хотя уже реально подгорает отсюда свалить.

И уехали недалеко от рынка с постоялым двором, а уже такое смертоубийство навели, еще теперь цинично и некрасиво раздеваем мертвые тела.

Понятно, что они голимые бандиты, но среди них могут оказаться верующие люди, которых требуется правильно похоронить, религия со стороны Гальда тут укоренилась гораздо крепче имперской. Вон Изавил с приятелями постоянно знаки своей веры левой рукой выдают, касаясь окровавленных покойников.

И хочется побыстрее исчезнуть отсюда, так как таких голодранцев с оружием в руках в предгорьях вообще немало отирается. Это может оказаться не единственный горный барон, возжелавший нашего, то есть лично моего добра.

Не то, чтобы своего добра у них много нашлось, просто неудобное достаточно место для такого рода деятельности. Узкая дорога, зажатая высокой обочиной с двух сторон, на которой валяется пара подстреленных лошадей.

С них срезали все филе, нашелся специалист по такому продукту среди местных стражников, который Иварум.

Будет, что пожарить в дороге, если время появится.

За это время умерли все трое наших раненых, двое люто порубленные молодые арбалетчики, каждый из них получил по десятку ударов мечом, да и стражник с дырой в животе не задержался на этом свете.

Вот и не было поэтому никакого смысла торопиться уезжать, раз воины кровью истекают и последние минуты жизни себе сами отсчитывают.

— Не надо их перевязывать, — тихо скомандовал доставшему полоски ткани молодому воину все хорошо понимающий Изавил. — Не жильцы они. Им бы отойти побыстрее, только так сейчас думают. Грузить уже мертвых будем.

Оно и к лучшему, конечно, получилось, потому что ждать, пока все сами умрут с перевязанными ранами или вести куда-то истекающего кровью мужика на заваленной товаром повозке — такое себе дело. И себе ненужные хлопоты, и им от ненужной погрузки и перевозки явно лишние страдания.

Когда его сильно начала ломать боль внутри пробитого живота, я стукнул мужика по сознанию чисто из милосердия, чтобы потом он уже без мучений, криков и стонов душераздирающих отошел на тот свет.