Назвавшийся рыцарем прошамкал что-то невразумительное, тем самым лишь упрочив подозрения Дракона.

А они между тем уже выбрались на пустырь, по которому уныло мельтешило перекати-поле, подпрыгивая на кочках при каждом дуновении накатывающего то и дело с севера ветерка. Тут уже подозрения возникли у назвавшегося рыцарем: что им делать на пустыре, когда Дракон обещался отвести его к Серой Башне? Он ватной рукой нащупал на поясе меч и пролепетал:

— Что же это за место, господин дракон?

Дракон прошёл вперёд, остановился в самом центре пустыря и обернулся:

— Далековато идти будет, дорога не меньше месяца займёт, так что полетим.

— «Полетим»? — растерянно переспросил назвавшийся рыцарем.

А сам заметил, что от Дракона во все стороны разлетаются блестящие искры, похожие на капли первой росы и на солнечные всполохи одновременно. Мужчина простёр руку в сторону, ловко подхватывая край плаща и вытягивая его так, что тот натянулся парусом, на каблуках поворотился вокруг своей оси и… оборотился драконом. И каким драконом! Ничего более прекрасного и одновременно ужасающего назвавшийся рыцарем в жизни не видел! Дух у него захватило, и он ошеломлённо выдохнул.

Дракон сиял всеми красками осеннего леса: чешуя сверкала багрянцем раскидистых клёнов, переливалась зеленью не знающих осеннего трепета лиственниц, поигрывала сочными оранжевыми огоньками спелой рябины, плавилась янтарём полуденного солнца и дышала сероватой сенью вековых дубов; рога были покрыты мхом, выгоревшим за лето и поблескивающим золотыми крупинками, крылья — как лапы величавых елей, едва тронутых первым осенним туманом, и вены по ним раскинулись сетью дремлющих в ожидании первых заморозков рек; хвост вился горной цепью, в янтарных глазах сияла мудрость.

— Взбирайся ко мне на спину, — велел Дракон, не произнеся ни слова. Видно, телепатически.

Назвавшийся рыцарем опомнился и как-то уж слишком проворно для рыцаря взобрался на дракона, устраиваясь как раз позади рогов. Веса его Дракон не почувствовал, как если бы ему на спину опустилась птичка или всего лишь пёрышко. И это-то и было странно: доспехи, как правило, весили немало, рыцаря на лошадь впятером подсаживали, если опрокидывался — сам подняться не мог, куда уж там прыгать кузнечиком по драконовой спине! Что и говорить, престранный рыцарь ему попался!

Дракон расправил крылья, по воздуху прокатился стон рассекаемого ими пространства, взвились клубы пыли, атолловыми облаками вскружились вокруг — разительная мощь! Назвавшийся рыцарем едва усидел: его бы сдуло, да он уцепился за чешую у рогов дракона (там она кудрявилась и торчала в разные стороны).

— Не щиплись, — недовольно сказал Дракон.

Он взмахнул крыльями, отрываясь от земли, и легко поднялся выше крыш, выше шпилей, выше самых высоких башен — всего лишь за два взмаха! — вильнул хвостом, выбирая направление, и поднялся выше облаков, разорвав их в клочья, как умело пущенная стрела. У назвавшегося рыцарем закружилась голова, но это было ничто по сравнению с полученными впечатлениями. Увидеть мир с высоты драконьего полёта — никто из простых смертных о таком и мечтать не мог! Внизу проносились города, похожие на разноцветный платок, мелькали частоколы еловых лесов, катились волнами луговые травы. Суетливыми мурашами казались работающие на полях люди, бурные реки — всего лишь ниточками, разбросанными по камням.

Налетел ветер, ударил в лицо, и капюшон слетел с головы назвавшегося рыцарем. Рассыпалось по плечам золотое сияние волос, ещё ярче сияли от восторга сапфировые глаза, и уж теперь точно впору было усомниться в его рыцарском происхождении. Он был слишком молод для рыцаря, даже юн, скорее уж оруженосец. И то вряд ли: таких держать пажами при монарших особах, а не в конюшнях.