|
Назвавшийся рыцарем полагал, что вход в жилище, а уж тем более в сокровищницу дракона должен быть как минимум каменный, под три тонны, чтобы всяким проходимцам и в голову не пришло попробовать туда пробраться, не говоря уже о рыцарях, бросающих вызов драконам, или о рати ополоумевших от алчности и мечтающих завладеть сокровищами королей. Ан нет, дверь самая обычная, деревянная, и проломить такую можно было даже не тараном, а и вовсе хорошим пинком. Беспечность владельца или хорошо продуманная ловушка? Во всяком случае, назвавшийся рыцарем поперёк дракона бы в башню не полез, это уж точно, так что подождал, пока Дракон подойдёт, и только потом постучал в дверь (та оказалась заперта изнутри).
— Ничего хорошего из этого не выйдет, — предрёк Дракон. За дверью загрохотало (назвавшийся рыцарем верно предположил, что дверь запиралась засовом), и на пороге башни появилась принцесса. Одного взгляда на неё юноше хватило, чтобы понять, что это за птица. Девушка была крепкая, веснушчатая, волосы её кудрявились точь-в-точь как пучок петрушки, и сладить с такой наверняка сложно было: тут или силой выдворить (не вариант: Дракона злить не стоило), или хитростью — простые уговоры и увещевания не помогут. На принцессу в истинном смысле этого слова она мало походила, скорее на разбойницу, так что в её «вздорности», если верить словам Дракона, сомневаться не приходилось. Девушка сердито воззрилась на объявившихся «гостей» и хмыкнула в сторону Дракона: — Теперь подкрепление привёл? Не выйдет, и шагу из башни не сделаю! Дракон уныло клацнул зубами, а назвавшийся рыцарем повеселел: теперь он точно знал, что делать! Он отвесил церемонный поклон и воскликнул: — Что ты, что ты, прекрасная принцесса! С господином драконом я случайно встретился, когда тебя искал. — Меня искал? — подозрительно переспросила принцесса. Уж точно ей польстило, что её назвали «прекрасной принцессой», хотя она и пыталась это скрыть. — Меня твой отец прислал, прекрасная принцесса, — сообщил юноша, отвешивая ещё один поклон, вычурнее прежнего. — Домой не вернусь! — отрезала девушка. Но назвавшегося рыцарем это ничуть не смутило, и он единым духом протараторил: — Возвращать домой мне тебя и не приказано. Король, отец твой, повелел поведать тебе, что приехал к воротам королевства рыцарь в сияющих доспехах и затребовал руку прекрасной принцессы Флёрганы. Что поделать королю, отцу твоему? Так и так, мол, принцессу похитил дракон, а она возвращаться отказывается, никого и слушать не желает, ибо своенравна принцесса. Что же рыцарь? Сел он возле ворот замка и сказал, что восвояси до тех пор не отправится, покуда принцесса домой не вернётся, ибо намерения его как гранит, из которого стены королевского замка выложены… У Дракона глаза округлились на эту тираду. Выдумывал назвавшийся рыцарем складно, но сам Дракон ни за что бы не поверил в такую историю. Однако же подметил Дракон, что юноша назвал принцессу по имени, а откуда ему знать, как зовут принцессу? Сам Дракон об этом не упоминал, а назвавшийся рыцарем и не расспрашивал. Принцесса, как и полагал Дракон, на эти слова только хмыкнула, — вероятно, собиралась сказать, что такой чуши вовек не слыхивала, — но назвавшийся рыцарем ей и полслова не дал вставить и, немного возвысив голос, дабы обратить внимание на важность последнего замечания, добавил: — А потом снял рыцарь шлем, и все увидели, что рыцарь — не кто иной, как Голденхарт из Тридевятого королевства. — Что?! — воскликнула девушка, и лицо её покрылось пятнами. — Неужели сам Голденхарт? Тот, кто солнце может затмить красотой? И Дракон понял, что принцесса почему-то на уловку попалась. Сам Дракон ни о каком Голденхарте не слышал, но, полагается, такой существовал и был пределом мечтаний даже и вздорной принцессы, как Флёргана. |
